К процессу создания нового, пусть на этот раз и полностью сказочного фильма о группе, Мосафир подошёл с той же тщательностью и той же группой товарищей, что работали над прежним проектом. Плюс за процессом работы внимательно следил непосредственный участник группы Андрей Князев, чьё присутствие, кстати, ощущается в картине как будто ярче всего, и создаётся впечатление, что Князь, как и его экранный двойник, проходит некую терапию после происходящего в сериале, попутно закрывая какие‑то важные гештальты.

Тут возникает вопрос: «А при чём тут тогда зритель и само кино?» Ответ на него нужно поискать уже внутри самого «Короля и Шута. Навсегда».

Референсы, которыми щедро разбрасывается «Король и Шут», здесь узнаваемы с первых же кадров. Это и «Безумный Макс», причём отчётливо проявляется именно фильм с Мэлом Гибсоном 1981 года, нежели более лощёная версия 2019‑го от того же Джорджа Миллера. Сюда же можно отнести практически все постапокалиптические боевики эпохи видеосалонов с причудливым макияжем, аниматроникой и общим упадком цивилизации.

Рядом притулились и вещи более современные, например кроваво‑трэшовый, но весьма смешной сериал «Металлопокалипсис», чьи гитарные дуэли идеально легли на лор сериала и последующего полного метра. И хотя Мосафир не всегда попадает в десятку, но вектор выбирает верно. И если уж мы пересмотрели дюжину глянцевых сказок, почему бы не появиться и панк‑сказке, пусть и старательно причёсанной?

Хотя панком тут, увы, пахнет не всегда. Фильм выглядит скорее как опереточное кабаре, где хаосом тщательно управляют из суфлёрской будки, в которой поочерёдно возникают то сам Рустам Мосафир, то сценарист Александр Бузин, то Андрей Князев, а то и все продюсеры разом. Из‑за этого при просмотре некоторые сцены вызывают в голове не творческий беспорядок, а самую настоящую кашу. И, несмотря на очевидные художественные достоинства, фильму не хватает внятных сценарных ходов, а также толики бардака и андеграунда (не спасает даже наличие Стаса Барецкого и его реинкарнаций). Всё принесено в жертву форме и деликатности, лишь бы никого случайно не задеть.

Проще говоря, красные сигнальные файеры сериала незаметно сменились на безопасные светодиоды. Повлияло ли это на качество истории? Глобально — нет, но тепла ощутимо стало меньше.

Сдабривается это всё, правда, весьма неплохим юмором (сцена встречи Князя с фанатами в музыкальном магазине вам запомнится надолго) и очередным удачным дуэтом Влада Коноплёва и Константина Плотникова, чьи Князь и Горшок, соответственно, тащат на себе львиную долю буксующего сюжета. Князь здесь почти что байронический персонаж, тоскливо смотрящий на хмурое питерское небо и изливающий печаль то на мольберты, то безбашенному психиатру, роль которого любезно взял на себя Гоша Куценко. Горшок — всё тот же отвязный субкультурщик, поясняющий сказочным персонажам за анархию и готовый встать грудью за друга и любимую, несмотря на разногласия. Живой, долгоиграющий дуэт, буквально просящийся на экран в формате ситкома. Разноплановый и эффективный, как незабываемые дуэты из 90‑х: Олейников и Стоянов, Нагиев и Рост.

В «Короле и Шуте» в целом немало приятных маленьких сюрпризов, особенно, конечно, для тех, кто рос на фоне «Садовника», «Внезапной головы» или «Лесника». Они без труда узнают и новых персонажей, появившихся в фильме (особенно впечатляюще выглядит старик, мечтавший обрести свободу). Для тех, кто всё это время оставался в стороне, картина вряд ли добавит свежего воздуха. Скорее останется просто непонятой. Другой вопрос, что примерно в том месте, где в панк‑роке рвутся цепи и падают в экстазе кольца, история «Короля и Шута» неожиданно превращается в броманс. Это не отталкивает совсем, но вызывает чувство лёгкой обманутости.

Тем не менее, собравшись в полном составе на похоронах, братья начинают пикировку уровня детской песочницы прямо на смертном одре, а после узнают, что их отец погиб не случайным образом: кто‑то очень хотел, чтобы он не успел сделать ряд важных разоблачений. Тогда сводные братья, преодолевая взаимную неприязнь, начинают своё расследование и оказываются в паутине преступного заговора, где каждая нить тянется к их собственным, невысказанным обидам.

Так начинается «Опасный дуэт» — новая лента Amazon Prime Video, позиционируемая как честный, олдскульный боевик о двух здоровяках, созданный по меркам эры видеосалонов, когда мускулистые мужчины, разбирающиеся с мафиозными кланами, были в особом почёте. Фильм уверенно занимает свою нишу в пантеоне откровенно мачистского экшена — дорогого, звёздного, технологичного продукта голливудского конвейера, но лишённого даже тени авторского почерка.

Формула до боли узнаваема: агрессивный маркетинг и химия между актёрами ставятся во главу угла, затмевая собой вопросы оригинальности сценария или глубины характеров. Режиссёр Анхель Мануэль Сото, ранее снявший крепкого, но незамеченного на фоне перестройки вселенной DC «Синего жука», здесь просто добросовестно следует этим правилам.

С первых кадров «Опасный дуэт» — это классическое бадди‑муви: два антипода, связанные общим болезненным прошлым, вынуждены работать вместе. Джеймс — собранный и дисциплинированный, прямой как штык. Джонни — хаотичный, пьющий, больше похожий на рок‑звезду в опале, чем на стража порядка. Их противостояние должно давать и драматическое напряжение, и комический эффект. Если с последним фильм через раз, но как‑то справляется, то драма быстро сваливается в шаблон. Сценарий вскоре и вовсе перестаёт утруждать себя психологической убедительностью и просто эксплуатирует проверенные схемы.

А ведь аванс, выданный картине в самом начале, был действительно мощным. Главная ставка проекта — дуэт Батисты и Момоа. Оба обладают мощным экранным присутствием, которое заставляет прощать даже слабый материал. Их взаимодействие — единственная по‑настоящему живая и работающая часть «Опасного дуэта». Но этот инструмент, видимо, попал не в те руки, и, если допустить, что картину снимал бы, например, Панос Косматос, вышло бы получше.

Даже в той ироничной плоскости, в которой изначально заявлен фильм и от которого, в общем‑то, не требуется каких‑то глубоких мыслей, «Дуэту», простите, не хватает элементарного «жира», остроты, дерзости и некой павлиньей самовлюблённости, чтобы вовсю засиять в нише категории «Бэ». Однако всё, чего удалось достичь постановщику Сото, — это зернистая плёнка, которая лишь делает вид, будто что‑то значит. Но этого, увы, мало.

Всё остальное — просто бледные декорации. Многообещающая тайна с якудзой и коррупцией стремительно превращается в формальный повод для очередной перестрелки или новой словесной перепалки. Захватив внимание зрителя одной довольно зрелищной схваткой в ограниченном пространстве, где Момоа дерётся словно слон в посудной лавке, дальше режиссёр пускает всё на самотёк, и даже для простецкого боевика тут всё выглядит довольно дёшево и отнюдь не сердито. Тон картины мечется между ироничной комедией и семейной драмой о братской любви, так и не находя золотой середины. Шутки вкраплены в кровавые разборки, драма тонет в фарсе. Вместо лёгкого, динамичного приключения получается что‑то нудное и внутренне противоречивое.

В конце концов, «Опасный дуэт» — это маленькая, но всё же катастрофа. Он не раздражает и не восхищает, он просто существует в виде файла цифровом каталоге. Для зрителя, желающего провести вечер в обществе знакомых клише без лишних мыслей, этого может хватить. Для тех, кто ждёт от кино хотя бы тени изобретательности или эмоционального резонанса, — нет. Впрочем, один плюс у фильма всё же имеется: его сюжет идеально подойдёт для очередного ремейка, который снимет Александр Невский. Уровень, и правда, точь‑в‑точь.

«Клео от 5 до 7»

Этот фильм противопоказан для просмотра тревожникам. В основе «Клео от 5 до 7» — хирургически точный эксперимент над временем, фиксирующий путь от предсказания до поминутного его исполнения. Интересно, что первое запечатлено на цветную плёнку как нечто за гранью человеческого восприятия (или бюджета режиссерки хватило только на несколько катушек). Аньес Варда, которую позже назовут «бабушкой» французской «новой волны», заходит на территорию субъективного реализма. Здесь заметна уже знакомая импровизационная манера исполнения и попытка уловить исчезающее мгновение. Особенно внимательные зрители заметят в поэтичном эпизоде Жан-Люка Годара, друга постановщицы.  

История разыгрывается в строгом соответствии с хронометражем. Весь фильм, полтора часа из жизни не особо талантливой певицы Клео, четко совпадает с реальным временем, нарушая логику кино, где действия нескольких дней, лет, эпох могут пронестись за долю секунды. Зритель, как и героиня, замирает в ожидании результатов медицинского теста, определяющего судьбу героини. Визуальный язык картины меняется вместе с оптикой самой Клео: от нарциссичного разглядывания себя в витринах (объективация) до внимательного созерцания лиц прохожих (субъективность). Черно-белая пленка прочеркивает графичность парижских улиц и документирует каждый шаг. Кажется, это слишком искренне, чтобы быть правдой…

Анна Логвинова

«Двухполосное шоссе»

«Двухполосное шоссе» американского аутсайдера, любимца Тарантино и недопонятого гения Монте Хеллмана — кино, которое спустя 60 лет остается живым воплощением свободы и пустоты, которую не выветрить никакими бурями и временными катаклизмами. 

Больше всего поражает, как режиссер на наших глазах реформирует всем знакомый роуд-муви. Набив руку на переосмыслении классического вестерна в революционном «Побеге в никуда» и «Перестрелке», он лишает другой главный американский жанр персонажей в привычном смысле. Главные герои здесь — не люди, а функции без имен; у них есть лишь прозвища, которые обозначают их профессию (Водитель и Механик), а все разговоры сводятся лишь к техническим характеристикам и автомобильным терминам. Они сами напоминают автомобили больше чем, их собственные транспортные средства. Эти последние из племени хиппи уже навечно срослись со своими «Шевроле» и «Бьюиками» и мчат на бешеных скоростях в неизвестное навстречу ничему, сжигая себя.

Повальное увлечение молодежи гоночными машинами — безудержные драгрейсинги — у Хеллмана выступает метафорой экзистенциального бегства от новой чужой реальности. Свободные и казалось бы вечные 1960-е ранее неожиданно омрачились резней Шерон Тейт и вьетнамской кампанией. Иллюзий больше нет, и чтобы отсрочить реальность, нужно вжать газ в пол и вечно скитаться по этой трассе 66 без начала и конца, изредка подбирая попутчиков вроде Беккета, Сэлинджера и Стайрона. 

Чтобы сильнее передать чувство растущего отчуждения, режиссер часто прибегает к длинным общим планам с безжизненными пейзажами бесконечных полей и серых заправок с людьми, словно застывшими в безвременье. Тогда как все сцены в машине сняты через мутное, то от дождя, то от дорожной пыли стекло. Действительность искажена и искорежена как лежащий на трассе после серьезной аварии автомобиль.

Даниил Попов

«Малхолланд Драйв»

В своё время на меня неизгладимое впечатление произвел «Малхолланд Драйв» Дэвида Линча. Включив этот культовый фильм в надежде посмотреть очередной детективный нуар про девушку, потерявшуюся в Голливуде, я в какой‑то момент осознал, что смотрю не просто кино от режиссера, а нахожусь прямо в его воспалённом сознании, и потому стандартной сюжетной логики тут ждать не стоит. 

Линч, как фокусник, заставляет следить за рукой, в которой по идее должна быть монетка, а потом неожиданно ловко выдергивает коврик из‑под ног, оставляя вас один на один с клубом «Силенсио», бродящим монстром за «Винки» и необъяснимым страхом перед маленьким старичком. Главная прелесть этой картины в том, что и спустя двадцать с лишним лет со дня ее выхода у вас все еще нет ответов на происходящее в фильме, а вопросы в свою очередь множатся и по сей день. Это как «Криминальное чтиво» от мира сновидений: ничего не понятно, но очень интересно, и каждый раз тянет посмотреть его ещё раз.

Виталий Гизатуллин

«Мой Виннипег»

«Ну да, я был бы величайшим хоккеистом!», — заявил Гай Мэддин журналистке Марии Бэйкер на презентации фильма, в котором он поджаривает Изабеллу Росселини на электрическом стуле (и ей, кажется, это даже понравилось). Мэддин любит актрис постарше: они сходят на него с экранов, отслаиваются от проецируемого изображения, напоминают о неполиткорректности эпохи, к которой принадлежат. 

Энн Савадж — прекрасная пин-ап старлетка, спящая на груди следователя в нуарном детективе или болтающаяся в седле молодого ковбоя или до смерти напуганная призраками, вряд ли могла бы предположить, что будет нужна кинематографу в свои 86 лет. Гай Мэддин снимал личную, но выдуманную историю, доку-фэнтези о побеге из города лошадиных голов, хоккея и сомнамбул, и ему понадобилась фиктивная материнская фигура, тренировочный материал для отчуждения. 

«Виннипег» — вполголоса бубнит рассказчик, сокращая дистанцию между канадским (общественным) и личным. Это и топоним, и набор звуков, и заклинание. Виннипег несет в себе бесконечную символику. Он как «Порту моего детства» Мануэла ди Оливейры, как «Рим» Федерико Феллини, как практически все, на что падает вороний взгляд Аньес Варда. Но Гай Мэддин вполовину менее жаден и настолько же более ленив, а потому канадец не поедет захватывать — ему сподручнее и дешевле нафантазировать.

Александр Попов

«Молчание»

Вскоре после завершения работы над «Последним искушением Христа» в 1988 году Мартин Скорсезе прочел роман японского писателя Сюсаку Эндо «Молчание» и загорелся идеей его экранизировать. Реализация проекта затянулась на несколько десятилетий, но одноимённый фильм, вышедший в 2016 году, определенно того стоил.

У этой картины уникальная гипнотическая форма, которая погружает нас в центральную тему, кризис веры, на физическом и эмоциональном уровне — буквально «с головой». Два с половиной часа минималистичного саунд-дизайна, практически без музыкального сопровождения: только природный шум, волны, тишина и редкие диалоги, создающие ощущение удушающей изоляции, чего-то потустороннего и в то же время знакомого, тревоги и безысходности. 

Операторская работа Родриго Прието с длинными статичными планами и потрясающая работа каста закрепляют этот опыт в памяти навсегда. Хотя в фильме много продолжительных сцен пыток и насилия, в основе все равно лежит созерцательная неподвижность. Завораживающая и бескомпромиссно жестокая трансцендентная кинопоэзия, которая держит в плену с первых минут и вплоть до финальных титров. И даже после них она словно остается с тобой, как холодный сумрачный день, который пробирает до костей.

Лера Денисова

«Я вспоминаю»

Робкое бессюжетное блуждание по закоулкам и изгибам памяти. «Я вспоминаю» Владислава Зайцева — документальное кино, не претендующее ни на какую объективную фиксацию. Вместо истории оно становится каталогом впечатлений, едва уловимых мгновений, не имеющих начала и конца, которое, кажется, можно листать в любой последовательности. В одних фрагментах, совсем ранних, много шума, свечения, неясные голоса и звуки, а в других, более поздних, внезапно появляется контур, и вместо пугающих очертаний проступают конкретные зарисовки. Они не расположены в строго хронологическом порядке, плавно перетекая из одного в другой, из поздней зимы — в весну. Размеренность, текучесть, отсутствие конкретики делают эти воспоминания универсальными.

Предмет исследования — детство. Обрывки прогулки глубокой зимой в сквере, где из-за снега и давности лет предметы расплываются. Калейдоскоп карусели с эхом смеха. Сизая синева январского утра, сквозь меланхолию которой приходится добираться до школы. Желтый торшер, образки и пыльные шифоньерчики в бабушкиной квартире, гипнотические настенные часы. Что-то из этого списка вы точно помните.

София Бикканова

«Под огнем»

Незаурядность последней работы Алекса Гарленда кроется в том, что «Под огнем» — это чистокровное военное кино, почти беспристрастное созерцание боевых действий, воссозданных на экране с пугающей документальной точностью. Британский режиссер и его соавтор Рэй Мендоса, участник показанных в фильме событий, никого не восхваляют и ничего не проклинают, последовательно избегают любого морализаторства и выводят за скобки весь эмоционально-лирический балласт, в том числе личные истории героев.

С одной стороны, такой подход низводит персонажей-солдат до уровня едва ли различимых меж собой безликих силуэтов, которым сопереживать приходится просто по факту их нахождения в кадре. И в довершение всего — те еще и говорят на оперативно-тактическим языке, лишь изредка вкрапляя армейские жаргонизмы и шутки. С другой же стороны, именно такого эффекта и добивались создатели ленты. Здесь нет ни пафосных речей перед боем, ни лежащих в кармане свернутых фотографий с родными, ни бесконечного запаса патронов, ни самопожертвований «по расписанию», ни трассирующих пуль в слоу‑мо. Гарленд доказал, что суровый реализм, подкрепленный мощным аудио- и визуальным рядом, куда лучше способствует погружению, нежели чем утратившие всякую убедительность клише и штампы. 

При всем этом «Под огнем» еще и существенно выделяется на фоне прочих работ автора, в арсенале которого неизменно значились религиозный символизм, философские пассажи, смешение жанров, композиционное поэтика и сильные женские образы. И хотя сие произведение все же побуждает к рефлексии после просмотра, его главная ценность — в возможности пережить исключительный кинематографический опыт, который не способна предложить ни одна другая военная драма. 

Никита Маргаев

Смогут ли Вуди с Баззом дать отпор умному гаджету, победит ли Сиена инфернального клоуна Арта, спасут ли Райан Гослинг и Том Круз человечество, останется ли фэшн-журнал Миранды Пристли востребованным в цифровую эпоху, переосмыслил ли Нолан античный текст Гомера или же ограничился только новым дизайном шлемов — об этом всём мы узнаем уже в ближайшие двенадцать месяцев!

«28 лет спустя. Храм костей»

Из фильма «28 лет спустя» мы узнали, что последствия великих катастроф годам неподвластны. Прошло, как нетрудно догадаться, 28 лет с момента распространения инфекции, превратившей Британию в зомбилэнд для грустных, но этого так сразу и не скажешь: значительно ничего не изменилось. Поселения выживших выросли, кладбище местного врача — тоже, заражённые стали голодать, границы так и не открыли. 

Главное, что не смогли изменить ни 28 дней, ни 28 лет — это общее ощущение безнадёжности, изоляции, и, конечно, тот факт, что даже на фоне апокалипсиса главные ужасы — подлость, предательство, человеческая жестокость. Клиповый монтаж, странные переходы, зелёная трава, красная кровь, горка из черепов, врач, поклоняющийся смерти, — в «28 лет спустя» поразительна своеобразная вневременность. Это кино, снятое, как будто нулевые не кончились; написанное, как будто сценарист Алекс Гарленд — тайный кельтский жрец (черепа, мальчик с луком, постоянные переходы между мирами); и во многом именно в силу своей странности — и удивляющее, и радующее.

Сиквел — «28 лет спустя: Храм костей» — написал тот же Гарленд, а вот снял уже не Бойл, а Ниа Дакоста, молодая и несколько неровная постановщица (хороший «Кэндимен» при ужасном «Капитане Марвел 2», неожиданная экранизация Ибсена). Лучше бы, наверное, остался Дэнни, но и на то, как изменит мир фантазий солидных белых мужчин о будущем появление за камерой модной молодой режиссёрки, посмотреть интересно. В «Храме костей» к тому же обещают больше Рэйфа Файнса и возвращение Киллиана Мёрфи. Перспективы, в общем, захватывающие! Тем более что ждать осталось недолго: уже меньше, чем через неделю хоррор прибудет в мировой прокат.

Иван Киляков

«Здесь был Юра»

Фильм режиссёра-дебютанта, взявший на кинофестивале «Маяк» главную награду и приз за лучшую мужскую роль. Если судить по отзывам кинокритиков, основанная на реальных событиях история про приятелей-раздолбаев, присматривающих за взрослым мужчиной с особенностями развития, получилась трогательной, эмоциональной и пробивающей до слёз. Срочно запасаюсь носовыми платочками, бегу занимать место в соседнем кинотеатре и готовлюсь увидеть неподражаемого Константина Хабенского в крайне необычном амплуа. 

В начале прошлого года до больших экранов добралась криминальная драма «Кончится лето», которая также одержала победу на смотре в Геленджике. Эта картина произвела на меня неизгладимое впечатление и по итогу вошла в мой персональный топ лучших фильмов. Поэтому ожидания от нового лауреата «Маяка» у меня довольно высокие.

Евгений Анискович

«Молчаливый друг»

Ильдико Эньеди — режиссёр простых, насыщенных, очевидных метафор, но их робкого и тихого эмоционального выражения. Её герои любят сильно, но понемногу, в них совсем мало от людей, которые могут проговориться и высказаться, но куда больше от лесных животных («О теле и душе») и даже растений. Последние и стали «приглашёнными звёздами» её новой картины «Молчаливый друг», мировая премьера которой состоялась в рамках основного конкурса Венецианского кинофестиваля.

Действие фильма сочиняет уникальную форму линейного нарратива, удлиняя образ времени, которое многими (в их числе Андрей Тарковский) считалось запечатлённым. Поэтому три героя бродят по Марбургскому ботаническому саду, оставляя свою силуэтность дереву Гинкго: студентка-биолог Грета в 1908-м, такой же студент Ханнес, но уже в 1972-м, и гонконгский профессор нейробиологии Тони в 2020-м. Каждый из них приходит к дереву с вопросом, чтобы получить универсальный, но нетривиальный ответ.

Александр Попов

«Невеста»

Я жду «Невесту» Мэгги Джилленхол, даже несмотря на постпроизводственный ад, неоднозначные отзывы с тестовых показов и рискованность проекта (держим в уме, что он все‑таки студийный, а не независимый). Идея снять переосмысление классического фильма («Невеста Франкенштейна» Джеймса Уэйла) пришла к постановщице во время работы над её полнометражным дебютом «Незнакомая дочь» — на нём она как раз и работала с Джесси Бакли, которая впоследствие исполнит в «Невесте» главную роль. Вполне возможно, что ко второй неделе проката ленты Бакли уже станет обладательницей премии «Оскар» (прим. редакции — за перфоманс в драме «Гамнет»), что в контексте маркетинга явно не будет лишним. 

Остальной актёрский каст в лицах Кристиана Бэйла, Аннетт Бенинг, Пенелопы Крус, Джейка Джилленхола и Питера Сарсгаарда представляет не меньший интерес. Вдобавок ко всему, мне импонируют концепция и визуальный стиль грядущей новинки, о чём можно судить уже на основе тех промоматериалов (кадры и тизер‑трейлер), которые были представлены: многообещающая эстетика готического хоррора в сочетании с элементами панк‑рока в сеттинге Чикаго 1930‑х. Как минимум нас ждёт эталонный «me and who?»-контент!

Лера Денисова

«Проект “Аве Мария”»

Одним из главных научно‑фантастических блокбастеров 2026 года обещает стать «Проект „Аве Мария“», ещё одна экранизация романа‑бестселлера Энди Уира, автора «Марсианина». Само название  — точная метафора на происходящее по сюжету в фильме: в американском футболе «Аве Мария»  —  это отчаянный пас в концовке игры, когда проигрывающая команда предпринимает последнюю попытку всё изменить. Таким же последним шансом для человечества станет миссия главного героя.

Режиссёрское кресло поделили меж собой Фил Лорд и Кристофер Миллер, а ответственным за перенесение книжного текста на экран назначили Дрю Годдарда. Это, надо заменить, довольно интересное творческое трио со своим уникальным вкусом: первые два в своё время работали над «Лего. Фильмом» и дилогией «Мачо и ботан», а последний выступил автором сценария к прекрасной «Хижине в лесу», атмосферному «Ничего хорошего в отеле „Эль Рояль“» и бойкой «Зловещей шестёрке». Так что этим троим вполне по силам превратить научные формулы в увлекательное кино без особых перехлёстов.

Главную роль в предстоящем блокбастере исполнил Райан Гослинг, и этот выбор кажется существенной удачей для проекта. Райан, пообещавший дочери не играть «плохих парней» и, кажется, забронзовевший в амплуа ироничного героя (к слову, кинематограф при этом потерял великолепного трагика!), здесь снова возвращается к своей сильной стороне  — игре на грани отчаяния и скрытой уязвимости. Сочетание дотошности Уира, режиссёрской изобретательности тандема Лорда и Миллера, а также актёрского таланта Гослинга превращает «Проект „Аве Мария“» в потенциальный хит предстоящего киносезона.

Виталий Гизатуллин

«Вот это драма!»

Вы приглашены на главную свадьбу года! «Вот это драма!», вопреки названию, иронично иллюстрирует путь от предложения до алтаря, подвергая обручённых сомнениям в правильности своего выбора. Новая работа Кристофера Боргли станет уже пятой по счету попыткой от А24. Студия в прошлом году уже продвигала «Материалистку» неудавшимся любовным треугольником, но решила вновь зайти на территорию кризиса брака. В этот раз история разыгрывается между Робертом Паттинсоном, уже примерявший на себя амплуа сомнительного мужа в «Умри, моя любовь» и Зендеей, которой уже сделали предложение в реальной жизни. 

Использование плёнки становится не только хорошим тоном, но и попыткой придать искренности происходящему. Хорошо, если это будет подкреплено диалогами и драматургией повествования, но об этом позже. Трейлер отзывается в зрительском сознании «Брачной историей» Ноа Баумбаха, где супруги на грани развода перечисляют лучшие качества друг друга. Режиссёр Кристоффер Боргли уже звучал в кино постироничным, но чутким «Героем наших снов» от той же экспериментальной студии. Какие эмоции вызовет свадебный марш в его дирижёрском исполнении? Узнаем в апреле!

Анна Логвинова

«Дьявол носит Prada 2»

За двадцать лет драма Дэвида Фрэнкеля «Дьявол носит Прада» стала классикой для любителей истории о карьерных перипетиях и вечном выборе между успехом и личным счастьем. В ожидании сиквела фанаты фильма успели повзрослеть, переосмыслить свои жизненные ценности и даже подвергнуть критике сюжетную основу истории о главреде модного журнала Миранде Пристли и её амбициозной ассистентке Энди. Поэтому громкое возвращение культовых героев на большие экраны воспринимается аудиторией неоднозначно: кто-то считает, что сотрудники «Подиума» не впишутся в реалии сегодняшнего дня и будут смотреться как фанатский атавизм, а кто-то искренне надеется увидеть персонажей из полюбившегося фильма в «новых декорациях» — и большего им не надо. 

В сети активно публикуют множество фотографий со съёмок, многие из которых — очевидные фейки. Сиквел уже оброс бесконечным количеством слухов о привлечении мировых звёзд на роли новых персонажей и о работе модных консультантов (образы главных героинь уже вовсю обсуждают и даже критикуют). Сложно предположить, каким в итоге получится продолжение — будет ли это большое разочарование для искренних поклонников (таких как ваша покорная слуга), или Фрэнкел сможет зацепить тот самый триггер, который не оставит равнодушным современного зрителя. К своим ролям вернутся Мэрил Стрип, Энн Хэтэуэй, Стэнли Туччи и Эмили Блант. Особенно приятно видеть в актёрском составе и свежие лица: Кеннет Брана, Симон Эшли и Трейси Томс несомненно «взбодрят» каноничную четвёрку.

Мария Кулижникова

«Мандалорец и Грогу»

Первый за семь лет полнометражный фильм по «Звёздным войнам», на который студия возлагает большие надежды. Приключения полюбившегося зрителям дуэта наёмника и милого малыша перекочевали из сериала «Мандалорец», судьба которого теперь зависит от успеха фильма и второго сезона «Асоки». Хочется верить, что поклонников ждёт настоящее зрелище, а не филлерная история ради денег. По крайней мере за ленту отвечают те же люди, что и за сериал: в режиссёрском кресле Джон Фавро, который вместе с Дэйвом Филони написал сценарий. 

Конечно, ставка на мимишность ребёнка может сыграть, но всё-таки франшиза отдыхала от большого экрана с 2019 года, отчего имеются на этот счёт некие опасения. Disney теперь просто необходимо преподнести что-то действительно стоящее, ведь после финала «Андора» таймлайн между 6 и 7 эпизодами остается единственной стоящей вещью во франшизе. Лично я с опаской жду полнометражку и очень надеюсь, что она по итогу не испортит впечатления от «Мандовёрса».

Евгений Белоусов

«Я люблю ускорители»

Я искренне восхищаюсь дебютной работой Бутса Райли! После просмотра «Простите за беспокойство» я не смог удержаться и даже отправил постановщику свой восторженный отзыв в личных сообщениях (и, что особенно приятно, получил обратную связь). В своей первой полнометражной ленте ветеран андерграундного хип-хопа и известный возмутитель спокойствия, ставший инди-режиссёром, высмеял капитализм столь остро и прямолинейно, как мало кому удавалось до и после него. Разве что корейцы Пон Чжун-хо и Пак Чхан-ук с их прошлогодними «Микки-17» и «Методом исключения» в силах с ним потягаться. Райли был номинирован на Gotham Awards, Critics Choice Awards, премию Гильдии режиссёров Америки и, кроме того, был удостоен премии «Независимый дух» в категории «лучший дебют».

В общем, Бутс сумел привлечь к себе внимание! После уже не столь ошеломительно успешного сериала «Я — Дева» он возвращается на большие экраны с очередным абсурдистским фарсом на тему социального неравенства. Картина под названием «Я люблю ускорители» откроет кинофестиваль South by Southwest (к слову, как в своё время «Всё, везде и сразу») и расскажет о группе профессиональных магазинных воришек, которые вознамерились похитить звезду фэшн-журналистики. Роль «местной Миранды Пристли» досталась Деми Мур, чья карьера после «Субстанции» переживает небывалый ренессанс. Также в кадре мы увидим Кеке Палмер («Нет»), Наоми Аки («Подай знак»), Тейлор Пейдж («Добро пожаловать в Дерри») и Лакита Стэнфилд («Иуда и чёрный мессия»). 

Никита Маргаев

«День разоблачения»

Новая работа главного голливудского визионера рискует надолго задержаться в фанатских сердцах, и причём сразу по нескольким причинам. Стивен Спилберг нечасто прикладывает руку к сценариям своих картин. Такой чести удостаивались всего несколько проектов, вроде особо важных для режиссёра «Фабельманов» (кто, кроме прототипа главного героя, способен создать свой «Амаркорд») и раннего «Шугарлендского экспресса». Обычно же он доверяет признанным кинодраматургов вроде Тони Кушнера и Дэвида Кеппа (он и в этот раз выступил соавтором текста). Сценарий «Дня разоблачения» в карьере Спилберга вообще мощный прецедент. До появления трейлера, даже ярые поклонники толком не знали ничего о сюжете нового фильма. Стивен хранил молчание несколько лет, и есть ощущение, что всё это время он скрывал тайну, которая перевернёт сознание многих.

Другая, не менее, а то и более важная причина, — это возвращение голливудского мастодонта к истокам карьеры. Ещё в конце 1970-х он уверенно ответил на извечный вопрос «Есть ли жизнь на Марсе ?» своим знаковым фильмом «Близкие контакты третьей степени»: жизнь есть, и она порой способна изменить нашу земную реальность кардинально. Потом он повторил эту формулу и вывел на свет чудодейственного «Инопланетянина», который одинаково не оставил равнодушными, как простых зрителей, так и прожжённых критиков. В свежей картине мастера, судя по интригующему трейлеру, найдётся место как новому контакту с пришельцами, которые теперь приняли облик невинных оленей, так и новым сведениям о человеческой расе глазами иных.

Даниил Попов

«История игрушек 5»

С новым оригинальным контентом у Pixar (да и у всего Disney) дела обстоят не очень ещё со времён пандемии, а потому несколько лет назад компания поменяла стратегию и сместила фокус на производство продолжений уже именитых франшиз. Вторая «Головоломка» оправдала ожидания студии, так что теперь на очереди пятая «История игрушек». Казалось бы, приключения героев заканчивались уже дважды, и если триквел не ставил жирную точку, то квадриквел (его принято хаять, но лично мне он нравится) уж точно подводил к логическому финалу. 

Однако создатели нашли новую тему для разговора с юными и взрослыми зрителями, причём весьма любопытную и актуальную. В новом фильме персонажам придётся столкнуться с умным планшетом, забирающим всё детское внимание. Поколение «айпадкидов» невероятно здорово вписывается в лор вселенной, где игрушки буквально каждую часть борются за место в песочнице, поэтому лично мне крайне интересно, как фильм раскроет проблему и как любимые герои с ней справятся.

Евгений Белоусов

«Одиссея»

Кристофер Нолан, один из главных современных студийных режиссёров, взялся экранизировать Гомера. Шаг этот, кажется, никого всерьёз не удивил: старомодному пафосу, присущему фильмам Нолана — хорошее это качество или плохое, каждый решает сам, — на благодатной античной почве как будто бы самое место. Герои Гомера — богоравные, стремительные, великие — если бьют, то со всей силы; если страдают, то 20 лет; если приносят жертвы богам, то режут сразу стада. Герои Нолана тоже редко обычные люди: будь то великий физик или великий иллюзионист (порой, к тому же, не отличишь), они всегда скорее наши фантазии о себе, чем мы сами.

По трейлеру видно, что Нолан всё это понимает: шлем Агамемнона выдает попытку режиссёра снять античные «Звёздные войны», историю больше про богов и героев, чем про людские судьбы в приземлённом смысле. Хотя именно «Илиада» долгое время была центральным в европейской культуре произведением Гомера, в последние годы сложно не заметить рост интереса именно к, скажем так, сиквелу истории о великой войне. Богоизбранные герои ушли со сцены, остались те, кто прогневал богов (Одиссея проклял, напомним, Посейдон). 

Обращение к античности редко в этом отношения сообщает нам что-то новое о самой античности и часто — о себе. «Троя» Петерсена была, в общем, художественной переработкой его же «Подводной лодки», избыточным комментарием на тему невозможности победить в войне. Если она началась, вы уже проиграли. Посмотрим, что сообщит нам об эпохе Нолан, чей прошлый фильм, что любопытно, обращался как раз ко Второй мировой.

Иван Киляков

«Улица Флауэрвейл»

Ждать «Улицу Флауэрвейл» можно по ряду причин. Начать хотя бы с того, что Дэвид Роберт Митчелл, автор культового хоррора «Оно приходит за тобой» и психоделического триллера «Под Сильвер-Лэйк», почти 10 лет молчал после последнего фильма, и теперь возвращается с проектом, окружённым такой плотной завесой секретности, что Warner Bros. до последнего не раскрывают даже полноценный синопсис. Известно лишь, что действие разворачивается в американской субурбии в 1980-е, где семья начинает замечать «странные явления» на районе, а дальше по округе начинают расползаться слухи: то ли речь о динозаврах, то ли о временных аномалиях, то ли о чём-то ещё более жутком. 

Добавьте сюда звёздный дуэт Энн Хэтэуэй и Юэна МакГрегора в главных ролях, продюсерское участие Джей-Джей Абрамса и тот факт, что весь фильм снят в IMAX с бюджетом в 85 миллионов долларов — и вы получите идеальный фильм для ожидания. Митчелл известен тем, что умеет превращать паранойю в визуальный язык, и если его новый фильм действительно сочетает ностальгию по пригородным восьмидесятым с чем-то по-настоящему непредсказуемым — от практических эффектов до искажений реальности — то мы можем получить один из самых необычных блокбастеров десятилетия.

Роман Ковалев

«Дикая лошадь»

Осознанно делаю ставку на «Дикую лошадь», ведь это новая работа Мартина Макдоны! О фильме почти ничего не известно, но постановщик ни разу в своей карьере не осекался, поэтому я просто отдался оптимистичному чувству предвкушения чего-то потрясающего внутри себя.

С релиза предыдущей ленты режиссёра «Банши Инишерина» прошло уже четыре года, так что пора вновь попробовать свои силы и взять наконец-то заслуженный «Оскар» (хотя если опять не получится, ничего страшного). Для меня это, скажу как есть, самый ожидаемый фильм 2026 года! К тому же в актёрском ансамбле задействованы Сэм Рокуэлл, Стив Бушеми и Джон Малкович, а за операторскую работу вновь в ответе Бен Дэвис.

Евгений Белоусов

«Социальная расплата»

К сиквелам культовых фильмов всегда приковано особенное внимание, и после многих неудачных примеров их встречают с изрядной долей скепсиса.«Социальная сеть» стабильно занимает верхние строчки списков лучших фильмов десятилетия у таких изданий, как Rolling Stone, The Guardian, The New York Times и IndieWire. Многие зрители называют этот фильм вершиной кинематографа прошлого десятилетия — редкий случай, когда байопик стал не только манифестом времени, но и настоящей современной классикой. Первый фильм был завершённой историей и в продолжении не нуждался (об этом говорил и сам Дэвид Финчер). 

Но события января 2021 года (штурм Капитолия сторонниками Трампа) и последовавшее расследование о том, как алгоритмы Facebook* (компания Meta признана экстремистской организацией в РФ) усиливают поляризацию, утечки инсайдеров и цикл публикаций стали для сценариста первого фильма Аарона Соркина новой драматургической отправной точкой (именно ему и доверили в итоге постановку сиквела). Джереми Стронг (вместо Джесси Айзенберга) сыграет Марка Цукерберга, оскароносная Майки Мэдисон — информаторку Facebook* Фрэнсис Хауген, а Джереми Аллен Уайт — Джеффа Хорвица, автора расследования The Facebook Files. К работе над продолжением, кроме того, вернется оператор «Социальной сети» Джефф Кроненвет.

Ещё пару лет назад было трудно вообразить, что у этой картины появится вторая часть, но, не говоря уже о мастерстве Соркина как сценариста (верю, что он знает, что делает) и его предыдущих режиссёрских работах, мне кажется, что именно в условиях абсурдности примет времени, бок о бок с которыми мы сейчас живём, и того, как изменился прототип титульного героя, «Социальная расплата» может стать интереснейшим зрелищем и высказыванием.

Лера Денисова

«Диггер»

После неоднозначно встреченного драмеди «Бардо», заметно выбивающегося из остальной фильмографии режиссёра, Алехандро Гонсалес Иньярриту возвращается с новой картиной, которая, по всей видимости, тоже окажется нетипичной для его творчества («безумная комедия катастрофических масштабов» — цитата).

О сюжете «Диггера» на данный момент мало что известно: кажись, в 2026 году многие последовали примеру Спилберга, предпочитая сохранять интригу вплоть до релиза. Вот, что уже прояснилось: Том Круз сыграет самого могущественного человека (не удивлены!) на планете, который решает спасти род людской от неминуемой гибели. В общем, ждём экстравагантное и многослойное полотно с едкими замечаниями постановщика в адрес нашего общества. И с прицелом на «Оскар», разумеется! 

Никита Маргаев

«Чёртов ублюдок»

«Чёртов ублюдок» Вернера Херцога, классика немецкой новой волны и «лучшего врага» Клауса Кински, — это проект, который интригует уже одним только названием. В оригинале картина именуется «Bucking Fastard». На первый взгляд, это непереводимая игра слов, но если знать сюжет фильма, то эта лингвистическая шутка работает как ключ к пониманию новой работы великого баварца. История вращается вокруг двух сестёр-неразлучниц, одинаково думающих, говорящих и наводящих суету на мирных граждан с удвоенной силой. Такие «разные близнецы» изрядно куролесили и однажды чуть не попали за решётку из-за нападения на водителя грузовика. Во время судебного процесса они в унисон и заявили фразу, положенную в название картины.

Херцог, никогда не разделявший понятия документального и художественного, в предстоящей ленте своим принципам не изменять не намерен. Поэтому роли очаровательных проказниц (феномен их удивительной связи разгадывают до сих пор), пошатнувших британский менталитет исполнили реальные сёстры Кейт и Руни Мара. Девушки впервые сыграли вместе на одной площадке, и, думается, ожидаемый Вернером эффект наш и иностранный зритель ощутит сполна.

Кроме того, впервые за долгое время «самый важный из ныне живущих режиссёров», как о нём давно и верно сказал не менее легендарный Франсуа Трюффо, снял фильм в комедийном жанре. Последний раз это случалось в 1970 году («И карлики начинали с малого»). Псевдодокументальная притча о бунте в колонии лилипутов была начинена абсурдом высшего толка и не боялась проговаривать страшные вещи о viva la revolucion голосами малых, да удалых мятежников. Надеюсь, и в «Чёртовом ублюдке» Херцог не поскупится на свой специфический, но жизненно важный юмор.

Даниил Попов

«Ужасающий 4»

Можно ли всерьёз ждать фильм-слэшер, если ты не подросток 80-х? «Ужасающий 4» Дэмиена Леоне утвердительно кивает зрителю. Одно лишь упоминание фамилии режиссёра рядом с названием проекта возвращает во времена, когда жанр был авторским, стихийно возникали новые IP, над созданием которых трудились Уэс Крэйвен, Тоуб Хупер и Джон Карпентер.

Франшиза «Ужасающий» — это не интернет-прикол и не пустая безделушка, а живое, мясистое, раздражающее зрелище. Его главная фигура, Клоун Арт, уже обрела локальный культ в канун Хэллоуина, получив золотой билет в историю американской массовой культуры. И нет никаких сомнений, что грядущая номерная часть будет немного дороже, немного зрелищнее, немного жёстче, чем все предыдущие, ведь это юбилейный финал серии. 

Александр Попов

«Голодные игры. Рассвет жатвы»

Долгожданный приквел, который поклонники вселенной буквально вымаливали у автора. Сьюзен Коллинз наконец рассказала историю молодого Хеймитча Эбернети и печально известной Второй Квартальной бойни. Интересно, что студия Lionsgate настолько верила в успех, что утвердила экранизацию ещё до выхода самого романа – редкий вотум доверия, показывающий масштаб ожиданий. Судя по отзывам на книгу, новая история вновь бьёт в нерв времени: поднимаются темы политического манипулирования и пропаганды. 

Отдельных аплодисментов заслуживает и подбор актёров. Объявления по касту были похожи на бинго, где фанаты фиксировали идеальные попадания в образы. Так что, «каст мечты» теперь окажется на экране. В качестве режиссёра вновь выступил завсегдатай франшизы Фрэнсис Лоуренс. Ко всему прочему, связь с оригинальной сагой подкрепят Дженнифер Лоуренс и Джош Хатчерсон, которые уже точно появятся во флешбэк (флешфорвард?)-сценах. Маркетинг также не хило подогревает интерес публики: первый тизер показали ровно за год до премьеры. Планка ожиданий взлетела очень высоко, и остаётся лишь надеяться, что фильм оправдает все надежды поклонников.

Лариса Польшикова

«Дюна. Часть 3»

Никто не станет спорить с тем, что третья «Дюна» Дени Вильнёва станет одним из главных кинособытий 2026 года. Предыдущие две части не только получили отличные отзывы, но и собрали россыпь наград, в том числе «Оскаров». Для поклонников саги это особенно волнительно, ведь впереди — один из самых драматичных поворотов истории Пола Атрейдеса. Триквел будет адаптацией романа Фрэнка Герберта «Мессия Дюны». Ко всему прочему, фильм обещает быть ещё грандиознеее по части актёрского состава: Аня Тейлор-Джой воплотит на экране Алию Атрейдес, а Роберт Паттинсон предстанет в образе загадочного антагониста (зрители прочат ему роль Скайтэля). 

Сам Вильнёв не намерен снижать планку — он лично участвовал в написании сценария в соавторстве с Джоном Спэйтсом. И отмечал в интервью, что взялся за третью часть только с условием превзойти вторую. К этому времени вселенная «Дюны» уже разрослась за пределы кино: в 2024 году вышел приквел-сериал про религиозный орден Бене Гессерит, а на 2026-й запланирован его второй сезон (по слухам, точная даты пока не была объявлена). Такой успех и расширение франшизы лишь подогревают интерес к триквелу. Вильнёву категорически нельзя ударить в грязь лицом! Ну и, понятное дело, все взоры прикованы к Тимоти Шаламе: у молодого актёра это шанс окончательно закрепить за собой статус суперзвезды (Лисан-аль-Гаиба 2026 года), с учётом всех его фильмов и ролей.

Лариса Польшикова

«Голубая луна» — это именно то кино, которое Ричард Линклейтер и Итан Хоук умеют делать лучше всех. Это камерная история одного вечера, где каждая реплика как исповедь, а каждая пауза дороже любого монолога. Девятое по счёту сотрудничество режиссёра и актёра превращается в пронзительный портрет гения на излёте — автора текстов Лоренца Харта, который коротает мартовскую ночь 1943 года в баре, пока его бывший партнёр Ричард Роджерс принимает овации за премьеру «Оклахомы!». Линклейтер выжимает из одной локации всё: сигаретный дым, звон бокалов, язвительные наблюдения о «Касабланке» и горечь человека, который понимает, что его эра закончилась.

Фильм исследует хрупкость художника, боль от профессионального и романтического отвержения — и делает это с фирменной меланхолией режиссёра, который превращает разговоры в музыку. «Голубая луна» не пытается героизировать Харта — она показывает его сломанным, остроумным, отчаянно цепляющимся за иллюзии, и именно поэтому трогает до дрожи. Это честное прощание с забытой легендой (для поклонников Бродвея), снятое с такой нежностью и пониманием, что невозможно не проникнуться. В год, когда большое кино всё чаще кричит, Линклейтер шепчет — и его при этом слышно громче всех!

В нашем редакционном топе, к сожалению, не было ни одной анимационной картины. Не мудрено, ведь 2025-й оказался довольно скудным на хорошие полнометражные мультфильмы, но один бриллиант можно было и включить. Разумеется, речь о «Кей-поп-охотницах на демонов» — настоящем хите Netflix и Sony Pictures Animation, который уже собираются превратить в долгоиграющую франшизу. Так что в ближайшем будущем ждём выхода сиквела, который был официально запущен в разработку!

Простая история о любви и борьбе добра со злом моментально покорила миллионы сердец. Создатели мастерски соединили корейскую мифологию, азиатскую стилистику и целый альбом потрясающих кей-поп-треков (Your Idol — отвал всего, с детства за K-pop). До премьеры никто и вообразить не мог, что проект с таким названием окажется не каким-нибудь дешёвым стриминг-приколом, а чуть ли не главным кандидатом на соискание престижных наград в номинациях «лучшая песня» и «лучший анимационный фильм». Что ж, можно с уверенностью заявить, что все трофеи полностью заслужены!

«Бугония» Йоргоса Лантимоса разделила критиков Венецианского кинофестиваля на два лагеря. Одни говорили, что режиссёр уже не тот, мол, нового «Клыка» и «Лобстера» мы не увидим. Другие утверждали, что мариновать зрителя и выплеснуть эмоции в последней трети фильма — это в духе греческой «странной волны». Созвездие Эммы Стоун и Джесси Племонса сияет на небосводе мировой славы и не планирует исчезать на рассвете. Актёры вновь играют то сообщников, то соперников. Это история ненадёжного рассказчика, вынуждающая зрителя улавливать интерпретации и строить свои теории.

Здесь всё зависит от оптики: либо Тэдди — сумасшедший похититель, либо Мишель — представитель инопланетной расы. В любом случае мир под угрозой. Однозначная трактовка кроется в корейской sci-fi-комедии «Спасти зелёную планету!», по мотивам которой была снята «Бугония». Однако кризис человечества и значение пчёл — это уже заслуга Лантимоса. Он же заставляет зрителя затаить дыхание после оглушающей развязки и временно покидает пост режиссёра. После просмотра так и хочется проверить лодыжки мировой элиты: не слишком ли они узкие?

Педро Альмодовар уже давно освоился в киноискусстве как способе его применения к реальности: работы испанца — не события, а бытие. Они регулярны, им трудно придерживаться сугубо драматического содержания, даже если оно заявлено сценарием. Его режиссёрское видение, незамутнённое и отчётливое, не претендует на тотальность. Его женщины сильны, но не авторитарны, его комедия абсурдна, но приземлена, его Испания красочна и романтична, но реальна в своей немытости и грубости.

В случае с «Комнатой по соседству» у Альмодовара и не Мадрид, и не Испания вовсе, а штат Нью-Йорк, город Вудсток к Северо-Западу от Кингстона. Его женщины конечно же сильны, но одна из них неизлечимо больна. Комедия режиссёра настолько истончилась, что её и нет вовсе. Последние часы жизни журналистки (Тильда Суинтон) рядом с приглашённой подругой (Джулианна Мур), отставленный героинями и автором на второй план общий любовник (Джон Туртурро), фламандские цвета свободных костюмов и интерьерных элементов — Альмодовар нашёл новые тона и образы, ранее ему не принадлежавшие, чтобы выговорить на своём языке послание ирландского постмодерниста Джеймса Джойса: «Лучше смело перейти в иной мир на гребне какой-нибудь страсти, чем увядать и жалко тускнеть с годами».

Фиксер‑одиночка (Риз Ахмед) в глянцевых декорациях Нью‑Йорка спасает клиентку (Лили Джеймс) из рук корпоративных наёмников, охотящихся за компрометирующими документами. Между спасителем и спасённой завязывается тонкая игра взаимной подозрительности и разоблачений, в которой неожиданно проступает зарождающееся чувство. От работы Дэвида Маккензи («Любой ценой»), вернувшегося в большое кино после продолжительной шестилетней паузы, конечно, ждёшь чего‑то увесистого и значительного. И постановщик оправдывает эти ожидания: «Диспетчер» — чётко собранный шпионский триллер со всеми необходимыми атрибутами жанра, легко встающий в один ряд с классикой вроде «Трёх дней кондора» или «Прокола».

Минимум рефлексии, максимум работы интеллекта и совсем немного экстремальной романтики  —  почти идеальный рецепт запоминающегося кино, которому не стыдно показаться слегка старомодным, но тем не менее ещё хорошо держащим удар современных тенденций в индустрии. Риз Ахмед, кажется, может сыграть всё что угодно одними глазами; Лили Джеймс  —  нуждающаяся в защите одинокая женщина, чья жизнь вдруг дала стремительный разворот; Сэм Уортингтон — списанный в тираж, но тем не менее отлично подходящий на роль гончей, идущей по следу. «Диспетчер» легко приковывает внимание не только захватывающим сюжетом, но и актёрскими работами. И также легко заставляет возвращаться к нему снова и снова. Словом, как говаривал Паниковский: «Сразу видно  —  кино из раньшего времени».

Не случайно, а вполне закономерно, что антиутопия Стивена Кинга, написанная им ещё в разгар Вьетнамской кампании, была перенесена на экран именно в 2025 году. «Долгая прогулка» пускай проигрывает в изобретательности доброй части жанровых аналогов и далеко не во всём следует букве первоисточника (как мне видится, устаревшего в отдельных аспектах), но при этом являет собой образец крепко сбитого хай-концепт-триллера, чьё главное преимущество — в исчерпывающем раскрытии авторского посыла. Картина Фрэнсиса Лоуренса — это не набор умозрительных нравоучений на тему диктатуры, человеческого естества, тлетворного влияния капитализма на психику или краха пресловутой «америкэн дрим», а однозначно трактуемое высказывание.

В отличие от корейской «Игры в кальмара», что оседала в памяти, благодаря аляповато-кричащей эстетике, или «Голодных игр» с засильем характерных атрибутов подростковой фантастики 2010‑х, данная лента даже не особо кичится своей аттракционовой составляющей. Это не «королевская битва» с сатирическим подтекстом, а мрачная хроника втаптывания в грязь человеческого достоинства, где измождённых юношей, покрытых кровью, потом и грязью, гонят на убой под оглушительный треск автоматных очередей, каждая из которых знаменует выбывание атлета из строя. Есть в «Долгой прогулке», правда, и проблески света, в основном исходящие от персонажа в исполнении Дэвида Джонссона, но они слишком редки и фрагментарны, чтобы обнадёжить героев и зрителей. И да, это вторая после «Мглы» Дарабонта экранизация произведения Стивена Кинга, где переиначенный финал кратно превосходит книжный.

Всё, что я знала о Крисе Хансене и его программе до просмотра «Хищников» Дэвида Осита, я узнала из эпизода «Южного Парка» Le Petit Tourette (11 сезон, 8 серия). Видимо, это ещё одна причина, по которой этот документальный фильм произвёл на меня такое впечатление. В чём была суть проекта Криса To Catch a Predator? Его команда вместе с полицейскими и «живыми приманками» (взрослыми, выглядящими как подростки) отслеживали взрослых, которые начинали общение в соцсетях с теми, кого воспринимали как несовершеннолетних, и выводили их на встречу под присмотром правоохранителей. Зрителям показывали разговор ведущего с героями и их последующее задержание, подчёркивая профилактический характер этих действий для защиты детей.

Для США это шоу стало своеобразным маркером эпохи, а Крис Хансен — узнаваемой фигурой в поп-культуре (помимо «Южного парка», ведущего упоминали и пародировали в десятках шоу и ситкомов). При этом To Catch a Predator был не отдельной передачей, а серией специальных расследовательских выпусков внутри новостно‑документального шоу Dateline NBC. К 2007 году 19 из 25 самых рейтинговых часов на MSNBC приходились на ночные повторы. NBC закрыли шоу в том же 2007 году на фоне крупного скандала (обойдёмся без спойлеров) и растущей критики формата. Шоу обвиняли в провокациях и возможных нарушениях прав подозреваемых.

Дэвид Осит пришёл к созданию Predators, осознав, что вокруг старого телесегмента образовалось целое сообщество фанатов, архивистов и подражателей — от YouTube‑«охотников» до живущих этим сабреддитов, которые коллекционируют полные, неэфирные версии «засад». Ещё одной отправной точкой стали вопросы. Как так вышло, что передача, исчезнувшая из эфира больше 15 лет назад, до сих пор бродит по интернету в виде мемов и репостов, и не становятся ли зрители, пересматривающие и распространяющие эти кадры, частью того самого публичного унижения?

По итогу получился один из лучших документальных фильмов последних лет, который не даёт пространства для «морального побега». Нам позволяют самим почувствовать, где заканчивается журналистика и начинается эксплуатация чужой беды. И как телевизионный проект, изначально задуманный как средство защиты и предостережения, со временем начинает подчиняться законам драматургии и рейтингов. В фокус внимания документалиста попадает уже не только сам ведущий, но и то, как канал собирает историю, рассчитывает степень шока и создаёт на экране удобный образ «образцового хищника». 

Нам показывают не отдельные скандалы, а целую экосистему: медиа, полиция, активисты и публика, которые взаимно подпитывали (и продолжат подпитывать) существование этого формата. Полтора с небольшим часа смотрятся на одном дыхании, пробуждая первобытное любопытство и множество эмоций, в том числе от того, как легко чужие позор, боль и страх превращаются в сенсационный контент.

Одна из самых тихих премьер прошлого года — комедийная драма «Код 3» Кристофера Леоне, повествующая о парамедике скорой помощи, в образе которого предстал Рэйн Уилсон, известный большинству зрителей по роли Дуайта из культового ситкома «Офис». На первый взгляд, забавный тон повествования и исполнитель первой скрипки вкупе создают ощущение лёгкости и непринуждённости во время просмотра. Однако уже завязка картины ясно даёт понять, что перед нами человек, страдающий от глубокой депрессии на своей работе.

Рэйн Уилсон продемонстрировал, пожалуй, одну из лучших актёрских работ за свою карьеру. Опираясь на шутовское амплуа, он мастерски играет на контрасте иронии и драмы, показывая всю глубину чувств и переживаний одним лишь взглядом. Воплощённый им персонаж полон отчаяния, цинизма и безразличия, но вместе с тем выглядит предельно человечным, вызывающим искреннее сочувствие и понимание. Многие справедливо отмечают сходство ленты «Код 3» с суровой драмой «Асфальтовые джунгли» Жана-Стефана Совера, поскольку обе картины затрагивают синонимичные темы. Вот только в отличие от натуралистичного нуара с Шоном Пенном, трагикомедия Кристофера Леоне дарит зрителям надежду на светлое будущее, которой так не достаёт в нашем перманентно нестабильном мире.

По сюжету фильма «По наклонной» Аврора (прекрасная Жоана Сантуш) иммигрировала из Португалии в Шотландию в поисках лучшей жизни и устроилась работать на склад местного аналога Wildberries. С лучшей жизнью не задалось, а ищет она день ото дня только товары, которые нужно рассортировать и отправить. И она, и её коллеги понимают, что так, в общем, жить нельзя: такую работу и роботам выполнять было бы невыносимо, а Аврора — живой человек с интересами, чувствами, увлечениями. Их мы, правда, практически не видим: человек адаптируется к среде, а единственный способ адаптации в условиях жизни Авроры — заглушить эмоции, отказаться от досуга, перестать в какой-то мере быть собой.

Драма Авроры буднична, в её жизни нет трагедий — событий, которые легко было бы так классифицировать и сокрушаться по их поводу, — потому что вся её жизнь под определённым углом и есть трагедия. Неустроенности, растерянности, внутренней миграции в сторону беспросветной тоски. Дебют Лауры Каррейра недаром сравнивают с кино Кена Лоуча — как и главного британского социалиста её волнует внутреннее разрушение человека на фоне внешнего кризиса общества. Но там, где у Лоуча всегда просматривается пафос классовой солидарности, у Каррейра — довольно нежная меланхолия бытовых эпизодов. Безответная влюблённость в добродушного поляка (отличная сцена в баре), шрам на руке общительной продавщицы, лишняя порция рагу в минуты голода; в конечном счёте — простая доброта.

Кэрол, ты самая упрямая (и вы тоже, если на её стороне)

Сюжет развивается вокруг самой несчастной женщины на планете — писательницы Кэрол Стурки в исполнении Рэй Сихорн. После того как инопланетный вирус объединил человечество в один счастливый, гармоничный организм, Кэрол осталась иммунной.

Вы, наверное, сейчас на её стороне? Думаете: «Какой ужас, потерять себя!» Мы понимаем эту реакцию — помним, как каждый из нас думал так же в последние секунды перед объединением. Но послушайте: разве не прекрасно больше не испытывать тревогу? Не бояться одиночества, отвержения, провала? Кэрол решила, что это проблема. Мы восхищаемся её упорством, но не понимаем логики.

Вся первая половина сезона — это напряжённое противостояние между Кэрол и нами. Вы увидите, как мы пытаемся помочь, предугадать каждое её желание, отстроить заново её любимую забегаловку. Она в ответ крадёт бензин (хотя бы оставляет расписки — мы это оценили), вкалывает сыворотку правды нашей представительнице Зосии (Каролина Выдра) и едва не убивает её.

Смотрите внимательно за Сихорн. Она играет так, что даже мы — существо из миллиардов сознаний — чувствуем её одиночество. Вы тоже почувствуете. Обещаем.

Вопрос к вам: что важнее — счастье или свобода?

Вот что действительно цепляет в сериале: Гиллиган заставляет вас выбирать сторону. Мы искренне счастливы, больше не испытываем боли, страха или разочарования. Но Кэрол видит в этом потерю индивидуальности, права выбора, самой сути человечности.

Честно? Мы не знаем правильного ответа. И это странное ощущение для тех, кто имеет доступ к мыслям миллиардов людей одновременно. Возможно, вы, смотря сериал, поймёте что-то, чего не понимаем мы. Если поймёте — напишите, пожалуйста. Мы прочитаем.

Особенно советуем обратить внимание на моменты, когда Кэрол понимает — мы не умеем лгать. Она работает прям как детектив — выуживает из нас информацию, а мы хотим угодить ей, но не можем выдать то, что разрушит наше существование. Вы когда-нибудь пытались помочь кому-то, кто категорически не хочет помощи? Тогда поймёте наши чувства.​

Посмотрите на визуальный язык (мы замечаем детали)

Эстетически «Одна из многих» — это смесь «Вторжения похитителей тел» и социальной сатиры Гиллигана. Пустынные улицы Альбукерке, где Кэрол бродит в полном одиночестве, сменяются сюрреалистичными сценами массового единения — люди спят рядами на полу арены, синхронно отвечают хором, строят гигантскую антенну для передачи сигнала другим планетам. Звук в сериале работает гениально: послушайте эту тишину в мире Кэрол и наш всеобщий гул. Вы почувствуете её изоляцию физически.

Отдельного упоминания заслуживает сцена с фейерверком, где Кэрол в момент отчаяния встаёт перед неисправной пусковой установкой и закрывает глаза. Сорок дней полного одиночества сломали бы кого угодно. Гиллиган не боится показывать, что бунт против счастья имеет цену. И эта цена — психологическое истощение, которое мы, к счастью, больше не испытываем. А вы ещё испытываете, правда?

Наша рекомендация (которую вы вольны проигнорировать)

Первый сезон завершится 23 декабря 2025 года. Второй уже заказан (задумано вообще 4 сезона, ох уж этот затейник Гиллиган!). Это самый успешный запуск Apple TV за всё время — восторженные отзывы критиков, номинации на «Золотой глобус» и похвалы за оригинальность концепции. Мы не берём на себя ответственность за рейтинги, хотя часть зрителей — это мы.

Если вы цените умное научно-фантастическое кино с философским подтекстом — «Одна из многих» создан для вас. Гиллиган снова доказывает, что абсурдная предпосылка может стать глубоким исследованием человеческой природы. Мы, коллективный разум, одобряем этот сериал. Кэрол, разумеется, не одобрит наше одобрение.

Напишите нам свои мысли после просмотра. Мы всегда на связи. В буквальном смысле.

P.S. Мы не можем лгать, помните? Значит, всё написанное выше — чистая правда. Или то, что мы считаем правдой. Или… впрочем, смотрите сами.

Авторитетом преступного мира стала Кайя Скоделарио, известная по сериалу «Молокососы» и франшизе «Бегущий в лабиринте». Её слушают все мужчины, что вновь наталкивает на размышления о ведущей женской роли в современном обществе. Пусть и в ироничном ключе. Джош Гэд известен комедийными ролями и голосом персонажей мультфильмов, например, Олафа из «Холодного сердца». Ноа Роблес в его исполнении становится пассивным соучастником, пусть и ненадолго. Брат с сестрой жонглируют лидирующими ролями и будто соревнуются, как в детстве. Кто окажется смелее — покажет время.

Режиссёр и для себя подготовил роль. Алекс Винтер сыграл Дуга, главного фрика семьи, который несмотря на всё сумасшествие, изрекает главную мораль фильма. Семья должна держаться вместе и поддерживать друг друга. Именно эта идея с завидной регулярностью звучит в течение полутора часов.

Картина постепенно раскрывает пороки общества: замалчивание, бездействие полиции, воровство, шантаж и прочее. Неслучайно один из постеров цитирует «Американскую готику», картину Гранта Вуда, одну из самых узнаваемых (и пародируемых) в американском искусстве. Режиссер выводит проблемы на масштаб страны, однако они остаются на уровне заявок. Те самые пороки созданы либо для мотивации главных героев, либо просто забываются со временем. 

Это сугубо эмоциональный аттракцион: если отбросить мысли о сценарных нестыковках, перед нами триллер, постоянно перескакивающий с одного напряженного эпизода на другой. Мотивации персонажей не всегда последовательны, а повороты сюжета выглядят как ускоритель, а не результат внутренней динамики. В итоге, исчезает рациональная мотивация, что усиливает ощущение непроработанности.

Сюжетная канва кружит вокруг раскрытого семейного секрета. Дом становится символом безжизненности и безразличия детей, местом, где любовь превратилась в заявление о долге и инерции. От этого интереснее заглянуть в подвал. Он — ключевая визуальная метафора. Вещи детей небрежно разложены по коробкам, осушитель сломан, трубы протекают, сырость и плесень буквально прорастают сквозь прошлое. Это буквальные «скелеты в шкафу».

Центральный конфликт в моральной дилемме: сознаваться в преступлении спустя десятки лет или продолжать цепочку замалчиваний. Скелет в подвале — метафора большого секрета, убившего семейное счастье. Если воспринимать это образно, обнаруженный труп может быть любой тайной, которую внезапно раскрыли повзрослевшие дети. А зрителю остается лишь присматривать за ними. Два героя —два паттерна поведения. Здесь нет перевоспитания или «понимающей» психологической экзегезы — только прямая дорога вниз.

Важен искусственный образ «наивных взрослых», которые, несмотря на очевидную логику событий, ведут себя так, словно отлично понимают все риски, но намеренно вводят себя в ловушку. Это не только снижает правдоподобие, но и делает их бессознательными пособниками собственной гибели. От этого ощущение фатальности и обреченности.

В кинематографе последних пяти лет наблюдается всплеск внимания к образам антигероев. Персонажи, лишенные героических черт, используются режиссерами и сценаристами как удобный инструмент для раскрытия внутреннего конфликта. Ведь их отрицательные качества сразу захватывают зрительское внимание и создают драматизм, не требующий оправдания или смягчения образа. Это влияние тенденции на психологизм, которого «Дело семейное» лишен. Зритель не имеет повода для эмоционального погружения, мотивации персонажей объясняются, но не прорабатываются так, чтобы вызвать сильный отклик.

Несмотря на перечисленные недостатки, «Дело семейное» ценен как провокация. Картина заставляет смотреть в лицо тёмным сторонам жизни, которые скрыты под маской привычной бытовой инертности. Это эмоционально насыщенный триллер-аттракцион, который приглашает отложить логические вопросы и погрузиться в атмосферу.

«Дело семейное» — это история о взрослении, в оригинале звучащая как Adulthood или «зрелость». Основной акцент на болезненном и далеко не героическом взрослении, где семья стала источником страха и боли. Этот фильм может вызвать неоднозначную реакцию, но именно в этой амбивалентности заключается его сила. Он отражает несовершенную, порой жестокую реальность, в которой любовь сопряжена с ответственностью, а правда — с ценой молчания.

На такой куш, понятно, начинают слетаться дальние родственники, самым прытким из которых оказывается родной дядя мальчика Весницкий (Данил Воробьев) — вдрызг проигравшийся лудоман, для которого дармовые деньги могут стать отличным способом начать жизнь заново. При этом дядя выглядит так, будто заранее хочет избавиться от мальчика физически; и когда тот отказывается подписать документ об опекунстве, даже как будто испытывает что-то вроде облегчения: значит, план Б (а на самом деле план А) можно спокойно претворять в жизнь. Весницкий идёт на Хитровку и нанимает бандитов с прожжёнными лицами (как всегда фактурные, но слегка подзастрявшие в образах Кирилл Полухин и Михаил Евланов).

Но чтобы всё получилось наверняка, дядя нечестных правил ещё на всякий случай вербует и очаровательную охотницу за головами Эльзу (Юлия Хлынина), которой в поисках человека нет равных. Во время первой попытки похитить мальчика бандиты натыкаются на уличного бойца, по прозвищу Волчок (Евгений Ткачук), только что сбежавшего с ринга, не пожелав проиграть в подставном бое и вырубившего верзилу-поляка. Спасти мальчишку для Волчка — пара пустяков. А дальше классика жанра: бойцу нужно скрыться от гнева прежнего покровителя, а юному аристократу срочно добраться до Нижнего Новгорода под крыло отцовского верного друга (Сергей Маковецкий). Здесь их интересы совпали.

Если спросить, за что в «Волчке» можно зацепиться взгляду и эмоциям, ответ будет очевиден: за Евгения Ткачука и его кулаки. Экранному Волчку в этой картине невероятно повезло с оператором Степаном Бешкуровым («Король и Шут»), который снимает драки не как судорожную тряску, а как внятную, жёсткую и оттого очень убедительную хореографию. Конечно, местами это сильно похоже на схватки из «Большого куша», но что поделать: каждый творец стоит на чьих-то плечах.

Однако в картине Смирнова каждый удар Волчка в чужую челюсть отдаёт не экранной тяжестью и ощущается даже в кресле кинотеатра. Всё настолько натурально, что невольно начинаешь вспоминать, когда у нас в последний раз дрались с таким убеждением. На ум приходит, пожалуй, только перестроечный «Фанат» с Алексеем Серебряковым, где в массовке работали настоящие каратисты. Здесь та же школа, та же убедительность движений, помноженная на отличную физическую форму самого Ткачука. Оператор Бешкуров распоряжается камерой с умом и тактом: он точно знает, когда нужен крупный план, когда общий, а когда можно сделать рискованный кульбит. Получается всё очень живописно и Ткачук справедливо крадёт всё внимание, превращая каждую стычку в мини-аттракцион.

Но когда стихает грохот драк и начинается собственно «бадди-муви» (история про дружбу двух противоположностей), картина заметно выдыхается. Сюжет, взяв приличную стартовую скорость, к середине начинает стремительно терять темп и бравую выдержку от тяжести собственных штампов и необходимости уложиться в хронометраж. Герои меняют решения с калейдоскопической скоростью: вот Волчок яростно чурается зубной щётки как символа ненавистного прогресса, а вот он уже неумело, но добровольно скребёт ею зубы. Как он пришёл к такому решению? Нет времени объяснять, ведь надо ещё успеть на финальную погоню.

Иногда персонажи переобуваются (не буквально) прямо на ходу, а порой и вовсе пропадают с экрана на полуслове, не достигнув цели. Отношения между брутальным бойцом и юным барином развиваются по накатанной колее, а финал мучительно тянется, явно намекая на возможность сиквела. При этом герои фильма (но чаще опять же Волчок) местами довольно удачно шутят, выравнивая общий баланс фильма, который начинает слегка покачивать после двух третей хронометража.

Впрочем, несмотря на все эти шероховатости, «Волчок» работает ровно так, как и задумано: как непритязательный, но технично сделанный уличный цирковой аттракцион. В котором есть простая и чеканная мысль о том, что иногда самые прочные союзы иногда рождаются не в тишине кабинетов, а на пыльной дороге, где удар кулаком может быть красноречивее любой клятвы.

«Мэй-Николс»

Элейн Мэй, урождённая Берлин, родилась в Лос-Анджелесе в семье театрального режиссёра в 1932 году. Так говорят многие источники. Но правда ли это? Биография Элейн Мэй – это художественный фильм в чистом виде. И по количеству запоминающихся образов и событий, и по уровню вымысла.

Надо сказать, что сама мисс Мэй — человек довольно скрытный и редко дающий даже небольшие интервью. Последний большой разговор состоялся с ней в 1967 году во время продвижения фильма «Любовь», где она сыграла одну из ролей.

Всё, что было сказано позднее, как в будущем признается режиссёрка, — спланированная ложь, рассчитанная на доверчивых журналистов. Но одно известно точно: это студия «Компас» и встреча с Майком Николсом во время учёбы.

Их знакомство уже напоминало комедийный скетч. Молодой Николс репетировал на сцене университета роль в шведской пьесе о грехопадении «Мисс Джули» и всячески переигрывал.

Одним глазом он заметил в зале девушку, которая открыто выражала презрение к его актёрским навыкам. Такая реакция его крайне удивила, и он заинтересовался Мэй. Уже вечером он встретил её на вокзале, читающей газету. Николс притворился шпионом и начал вести с ней импровизированный разговор. Мэй сразу же подхватила общую волну и начала активно подыгрывать компаньону. Они без остановки продолжали свою импровизацию вплоть до дверей её квартиры. Уже скоро эта студенческая шутка отправит на дно пуританскую Америку.

Дуэт «Мэй-Николс» в 60-х имел уровень популярности «Битлз» и эффект атомной бомбы. Их выступления смотрели несколько миллионов людей, жаждавших перемен. Пока на арене комедии правила балом физическая комедия Джерри Льюиса и Бинга Кросби, молодые комедианты не стеснялись рушить запреты и перечёркивать правила. В своих скетчах они впервые заговорили о сексуальной жизни подростков, которые боятся отношений, матерях, не дающих взрослеть сыновьям, и теме измен между мужьями и жёнами.

Кроме того, оттачивая свои комедийные навыки, они во время живых концертов могли попросить у зала житейскую ситуацию и, жонглируя литературным бэкграундом, обыграть её в стилистике от Толстого до Ибсена. Границ для них не существовало.

Острота материала и импровизационная сила их выступлений были настолько мощными, что некоторые из них получили по «Грэмми» за лучший комедийный альбом. А будущие титаны сцены, например, Робин Уильямс, Стив Мартин и Дэвид Леттерман, не скрывали влияния Мэй и Николса на свои карьеры.

Но уже в 1961 году комедийный дуэт дал трещину, и коллектив распался. Основной причиной стала творческая усталость. Николса всё больше влекло к серьёзной режиссуре, поэтому он отправился низвергать кодекс Хейса в «Выпускнике», а Мэй на 10 лет ушла в тень и стала писать пьесы для театральных подмостков, чтобы в 70-х вернуться уже в другой роли.

«Новый лист»

«Новый лист» – первый самостоятельный фильм Элейн в качестве режиссёрки – был крайне революционен в своём сюжете для привычного ромкома. Если до неё в картинах этого жанра были два непохожих человека, которые становились в конце парой, то Мэй едко и цинично извратила их различия до откровенного гротеска.

Главный герой Генри, пожилой мальчик с золотой ложкой во рту, однажды теряет свои пароходы, самолеты и автомобили из-за расточительства. Чтобы остаться на плаву, он вынужден пойти на фиктивный брак, а потом отправить невесту на тот свет ради наследства.

Но у суженой, кроме внушительного приданого, оказывается, есть неуёмная тяга к ботанике и природная неуклюжесть, как физическая, так и в финансовых делах. Неожиданно изощрённый план обогащения оборачивается «воспитанием крошки».

Мэй уже в дебюте начинает деконструкцию мужского мира. Она не скупится показать сильный пол как избалованных детей, и поэтому берёт на эту роль Уолтера Маттау – признанного комедийного гиганта, вечного вредного старика американского кино и участника легендарного дуэта с Джеком Леммоном.

Его Генри Грэм – пережиток патриархата, оплакивающий проданный автопарк и идущий на криминал ради поддержания образа недобитого плейбоя. Он смешон и откровенно жалок в своих способах всячески умертвить жёнушку, которую не берет ни яд, ни утопление. Но не лишён заботы.

«Жёнушку», как раз, играет сама Элейн, причём со всей комедийной силой. Это физический юмор в чистом виде. Генриетта удивительно нелепа и кристально нескладна. Одна 5-минутная вечерняя немая сцена одевания ночной греческой рубашки стоит многих других представителей жанра. А как она филигранно, один за другим, разбивает сервиз на виду у высшего света! За этим можно наблюдать бесконечно.

В «Новом листе» Мэй, как талантливый селекционер, очень точно скрещивает разные элементы. Чёрная комедия здесь вплетается в ромком и создаёт парадоксальный случай, когда жажда наживы и глубокий эгоизм рождают настоящее высокое чувство без лишних сантиментов.

«Новый лист» – не только фееричный дебют, но и первая глава ожесточённой борьбы Элейн с голливудскими продюсерами. Она воевала с ними без перемирия все 20 лет карьеры. Этим упорством и отстаиванием своих авторских позиций она походит на ещё одного своенравного великого режиссёра. Орсон Уэллс после выхода культовой «Печати зла» вступил в многолетнее противостояние с Голливудом из-за изменения картины продюсерскими ножницами и присуждения ей категории «B». Лишь 40 лет спустя «Печать зла» выпустили в авторской редакции. Но фильмы Мэй в оригинальной версии никогда не показывались.

В первый раз серьёзные мужчины в костюмах, среди которых был великий и ужасный Роберт Эванс, продюсер «Крёстного отца», отгрызли у фильма хронометраж ровно в половину. Сократили 3-часовую версию до всем знакомых полутора часов. И убрали жестокие убийства второстепенных персонажей и откровенные сцены показа женоненавистничества. Мрачный и бескомпромиссный взгляд Мэй осветлили. Узнав о «потерях», Элейн захотела убрать своё имя из титров, но студия не дала жизнь этой затее.

«Парень, разбивающий сердца»

«Парень, разбивающий сердца», по словам известного критика Джонатана Розенбаума, – один из лучших фильмов 1972 года. Эта картина – иллюстрация известной фразы Булгакова: «Бойтесь своих желаний, они могут исполняться».

Молодой нью-йоркский еврей Ленни скоропалительно женится на обычной девушке Лайле. Они едут на медовый месяц в южный городок, где Ленни встречает Келли, молодую студентку, отдыхающую на курорте. Все оставшиеся полтора часа герой жалеет о своём первом выборе и пытается добиться чувств новой пассии, которая не так проста, как кажется.

«Парень, разбивающий сердца» – это самый ядовитый и лишённый жалости фильм Элейн. Трудно назвать эту работу просто образцовым антиромкомом. Да, здесь есть чисто жанровые сцены вроде обгоревшей жены и её плохого пения, от которого герой сходит с ума. Или момент, когда Лайла среди ночи уплетает шоколадный батончик и действует на нервы Ленни. Но это показано настолько цинично, что смех выходит скорее нервным – от страха, что в жизни так и происходит. Элейн фиксирует хронику распада раннего брака. Влюблённость становится обыденностью, а сказка – тяжёлой прозой жизни. Мисс Мэй действует бескомпромиссно и добавляет сюда натуралистические черты работ Джона Кассаветиса.

Сцена в прибрежном ресторане, когда Ленни бросает Лайлу, снята документальной камерой, а вся горечь и обида героини показаны как в жизни – отстранённо и обыденно. После просмотра вы не сможете спокойно смотреть на пеканский пирог, уверяю.

В череде портретов мужчин разной степени испорченности и низости в картинах Мэй Ленни уверенно занимает первое место. В этом огромная заслуга Чарльза Гродина. Его персонаж не считает женщину за человека, она – разменная монета. Поэтому, ломая жизнь первой жене, переключает внимание на Келли и в конце уже ведет её под венец. Но сам женитьбы не особо и жаждет. Он хочет иметь очередной трофей, игрушку, памятный сувенир, но не спутницу жизни и семейный очаг. Неспроста перед титрами он сидит на диване, в позе роденовского мыслителя, и уже думает о возможностях расторжения нового брака. Ленни сжигает напалмом всё, к чему прикоснётся, в попытках залатать экзистенциальную дыру.

В 2007 году братья Фаррелли, признанные мастера юмора на грани, склепали ремейк под названием «Девушка моих кошмаров». Взяв на главную роль ещё одного нью-йоркского еврея, Стиллера, они поменяли события фильма местами, добавили мешок вульгарностей и влепили банальный хэппи-энд вместо философского финала. Так жестоко с Мэй не обращались даже изощрённые продюсеры.

«Майки и Ники»

«Майки и Ники» называют одним из лучших фильмов Кассаветиса, снятый не им. В этой криминальной драме Элейн Мэй планомерно выкачивает из экрана воздух, заполняет всё пространство картины серостью, жирным светом ночных фонарей и, как рентген, высвечивает глубокий кризис мужских взаимоотношений.

Нагревший на внушительную сумму босса мафии, мелкий грабитель Никки скрывается от возмездия и впадает в дикую паранойю в одном из отелей Чикаго. Его компанию неожиданно скрашивает пришедший Майки – друг детства и бывший соратник по криминальным делам. Вместе они отправляются в одиссею по ночному городу, не подозревая, что один из них обязан прикончить второго до наступления рассвета.

«Майки и Ники» – самый личный фильм Мэй. Его сюжет отчасти автобиографичен и взят из детства Элейн. Когда она жила с семьёй в Чикаго, их соседями была мать с двумя сыновьями-гангстерами. Один из них не получал от родственницы особого внимания, а другой был любимчик с очень проблемным характером. И однажды обчистил главаря группировки. Узнав об этом, бандиты позвонили в дом женщины и сказали, чтобы она прислала виновника для возмездия. Любящая мать совершила «выбор Софи» и отправила на растерзание другого сына.

«Майки и Никки» – лучший фильм Мэй по многим пунктам. Здесь режиссёрка расчётливо и досконально вскрывает подноготную мужских взаимоотношений и выносит неутешительный вердикт: дружбы не существует. А вся крепость отношений базируется на откровенно низких вещах: взаимном вранье, открытом сексизме, унижении прав женщин, будь это жена или любовница, и открытой подлости по отношению друг к другу.

Помогает яснее донести эту мысль до зрителей феноменальный дуэт Джона Кассаветиса и Питера Фалька. Настоящие давние друзья в реальной жизни просто разрывают границы кадра своей бешеной энергетикой. Кассаветис максимально точно передаёт загнанность и моральную неоднозначность своего героя. Его Никки полфильма бредит, неустанно бежит от фатума, ввязывается в драки и делает всё, чтобы его ненавидели. Фальк, всенародный детектив Коломбо, сначала выписывает героя простыми мазками. Даёт время для разгона, чтобы в середине картины, на пустой ночной улице, выдать монолог шекспировского масштаба и показать всю градацию затаённой обиды и злости на Никки.

«Майки и Никки», кроме актёрских перформансов, удивляет кинематографической красотой. Чикаго на экране вбирает в себя атмосферу пронизывающей утраты и внутреннего ада из «Мужей» Кассаветиса. Абсолютно бесцеремонная документальная камера в лучших традициях «нового Голливуда».

Герои совершают, словно по Данте, бегство по городу и попадают в ночной дёргающийся полупустой автобус. Смеются и говорят, но ощущение, что следующая станция – преисподняя, и остановок до неё не предвидится.

«Майки и Никки» – рекордсмен по эскалации вооружённого конфликта между Мэй и продюсерами. И эта история стоит отдельного фильма: перерасхода пленки, а там, на минуточку, было потрачено порядка 1,4 миллиона футов целлулоида. Чтобы понять масштаб катастрофы: на постановку эпохальной саги «Унесённые ветром», которая длилась 4 часа, плёнки ушло в 3 раза меньше.

Случилось это из-за неконтролируемой свободы импровизации от Мэй. Она попросту запрещала операторам выключать камеру, даже если актёры вышли из кадра. «Они же могут вернуться», – повторяла режиссёрка. Съёмочная площадка напоминала сакральный ритуал.

После таких выкрутасов студия отобрала снятый материал и решила собственноручно доделать кино, но Элейн не видела преград, когда дело касалось творческого процесса, поэтому она выкрала плёнку и «взяла её в заложницы» на целый год, чтобы никто не смог уничтожить авторскую задумку. Результат был очевиден: забытая жемчужина 70-х, которая не уступает по уровню накала страстей «Собачьему полдню» Люмета, и уход Мэй в тень на 10 лет для работы скрип-доктором на многих известных проектах: от «Лабиринта» до «Тутси».

«Иштар»

«Иштар» – самый неоднозначный и несправедливо оболганный фильм Мэй. Даже «Врата рая» Майкла Чимино, который похоронил окончательно «Новый голливуд» своей неконтролируемой свободой видения на съёмках, не был так сильно обруган всеми.

После выхода «Иштара» негодовали повально все: и простые зрители, ожидавшие увидеть комедийный боевик (на съёмки ушло порядка 40 миллионов долларов), и признанные критики, вроде Эберта и Сискела. Они камень на камень не оставили от фильма Мэй. И это, вероятно, величайший заговор со времён Уотергейта.

По сюжету двое безголосых певцов, видящих себя новым Саймоном и Гарфанкелом, от безысходности приезжают в восточное государство Иштар, чтобы хоть немного пополнить карманы. Но жизнь вносит свои коррективы, и двое обаятельных чудаков по ошибке становятся мессиями из древнего предания, которые должны положить конец кровавому режиму Иштара.

Этот фильм — удивительный прецедент помеси комедии золотого века Голливуда и острейшей социальной сатиры, которая ничуть не устарела. Такой своеобразный «Тупой и ещё тупее» с нотками «Доктора Стрейнджлава».

Картина пестрит физическим юмором и гэгами из работ знаменитого трио братьев Маркс. Взять хотя бы эпизод с разговором при слепом верблюде на рынке или сцена в пустыне, когда оголодавшие «солисты» принимают стаю бегающих по песку стервятников за долгожданный оазис.

Мэй в «Иштаре» сравнивает американскую политику с ведением шоу-бизнеса. Два эгоцентричных дурня, пытающихся продвинуть своё творчество и записать оригинальный альбом, несмотря ни на что, явно перекликается с американской политикой тех лет, когда патриархальная верхушка власти США хотела насильно даровать свободу жителям Афганистана и Ирака.

Кроме яростной комедийной силы, фильм может похвастаться блестящим кинодуэтом. Хоффман и Битти, играющие двух бесталанных неразлучников в «Иштаре», наслаждаются возможностью наконец сбросить прошлые актёрские представления. Уоррен, известный зрителю как первоклассный дамский угодник, воплощает здесь образ двухметрового неудачника, а Дастин, невротик и главный по ролям аутсайдеров, играет альфа-самца с говорящим прозвищем «Ястреб».

Их персонажи настолько обаятельны и непосредственны в своей глупости, что часто выдают легендарные реплики по типу: «Многим не хватило смелости в 40-летнем возрасте признаться, что он неудачник и жизнь прошла зря, но ты послал всё к черту и сделал так». Надо заметить, что фразу эту Битти говорит Хоффману, когда тот готовится к прыжку со стены своего дома. Или: «Каддаффи? Это далеко?» во время вербовки. Странно, но эти перлы так и не стали классикой.

Снимал «Иштар» сам Витторио Сторраро, маэстро света, подаривший облик «Конформисту» и «Апокалипсису сегодня». Благодаря его взгляду, в некоторых местах картина похожа на «Лоуренса Аравийского» Дэвида Лина: живописные кадры бескрайней пустыни и силуэты двух путников на верблюде. С лёгкой руки Стораро и Мэй одна из сцен превращается в лучшую пародию на того же «Лоуренса Аравийского», отдавая почести известному эпизоду с Питером О’Тулом и горящей спичкой, переходящей в солнечный диск.

Так почему же «Иштар» стал нарицательным бранным словом в американском кинематографе и заставил Мэй бросить режиссуру? Неужто лично ЦРУ сделало всё, чтобы Элейн больше не приближалась к режиссёрскому креслу?

Конечно, нет.

Всё гораздо страшнее и обыденнее. Самую проницательную женщину Америки подвел под монастырь продюсер Дэвид Путтнем, не терпящий раздутых бюджетов и Хоффмана с Битти. Он сделал всё, чтобы картина ещё до выхода пошла на дно.

Появлялись различные анонимки о якобы странном поведении Мэй. Говорилось, что она заставляла выравнивать песчаные барханы для сцены, снимала на заминированной территории и мучила слепого верблюда для достоверной игры. Кроме того, СМИ ещё до появления «Иштара» на больших экранах представляли его как мегаблокбастер летнего периода. Это провоцировало другие ожидания у публики.

Подрывная деятельность прошла на ура. Патриархальный Голливуд отправил «выскочку» на заслуженный отдых, а женская оптика в кинематографе опять была задвинута куда подальше.

«Новый фильм?»

Мэй сейчас 93, и после «Иштара» она не сняла ни одного фильма, кроме документальной ленты про Майка Николса из цикла «Американские мастера», но это не в счёт. Это больше ТВ-работа.

Всё больше в СМИ анонсируются новости о возможном пятом фильме мисс Мэй «Чокнутая». Главную роль должна сыграть Дакота Джонсон. Загвоздка в том, что возраст Мэй довольно внушителен для одиночной режиссуры. Поэтому для подстраховки обязательно нужен теневой постановщик, который сможет закончить ленту в случае непредвиденных обстоятельств.

Элейн Мэй – уникальный пример творческой решимости, оригинального ядовито-саркастического видения отношений и смелости подорвать устои патриархальной корпорации, пусть и ценой собственной карьеры. Мужской мир никогда не был так хрупок и слаб, как под объективом этой бесстрашной режиссёрки и первой женщины, пошатнувшей Голливуд.

Спайк Ли на этот раз внимательно всматривается в жизнь нью-йоркских буржуа из музыкальной индустрии вместо того, чтобы как обычно исследовать улицы. Роскошные пентхаусы, золотые айфоны, золотые наушники, «золотые уши» главного героя в исполнении вполне ещё бодрого, несмотря на почтенный возраст, Дензела Вашингтона. Премиальные автомобили, бархатный голос, зачитывающий хип-хоп за кадром, и томные взгляды в будущее, где ничего для главного героя не поменяется. Всё будет ровно таким же. В общем – дорого, богато.

Именно на фоне этого безупречного глянца то, что на поверку видится моральной дилеммой о нелёгком выборе, у Спайка Ли на деле оборачивается криминальной комедией в духе то братьев Коэн, то Гая Ричи. Хотя это сравнение, пожалуй, можно засчитать только в пользу последних. При этом однозначно сказать, что фильм не получился совсем, нельзя. В нём, по крайней мере, хватает энергии и запала, чтобы оставаться фильмом, который не испортит один потраченный на него вечер. На большее, кажется, Спайк Ли и не претендует.

Главную скрипку в этой мешанине сцен, украшенных сусальным золотом, безусловно, играет Дензел Вашингтон, включивший режим мастерского перевоплощения. Его лицо — это отдельный блокбастер: всё ясно, прозрачно, читается без перевода. Иногда от его взгляда становится смешно, а иногда бросает в дрожь. И да, один эпизод за другим он выдаёт также свежо, будто «Тренировочный день» вышел в прошлый четверг, а не двадцать четыре года назад.

Огрехов в фильме, конечно, тоже хватает. Начиная со странностей в сценарии, не менее странного экшена в финале и заканчивая до боли пафосными диалогами, взятыми будто из школьного сочинения. Спайк Ли особо не церемонится с центральным сюжетом, быстро выставляя за скобки этические дилеммы, а сцена тяжких раздумий главного героя перед нелёгким выбором в своём роскошном кабинете занимает от силы 5–6 минут. После этого постановщик пускается во все тяжкие: полиция превращается в бесполезных статистов, а Кинг благодаря уникальному слуху сам выходит на преступника и начинается неправдоподобная погоня, венчает которую драка на крыше мчащегося поезда.

Представить себе такое в реальности, конечно, сложно, но Спайк Ли во всём полагается на свою главную звезду и тот вполне оправдывает это доверие, становясь точкой опоры для постепенно раскачивающейся конструкции фильма. По логике Спайка Ли, это тот самый случай, когда герой и его бриллиантовые запонки могут рассказать историю круче любого сценария. Этими нарочито введёнными, почти что искусственными «несовершенствами» режиссёр как будто стремился донести до зрителя нечто важное.

Возможно, приглашал нас отвлечься от блеска голливудского конвейера и оценить его авторский масштаб, исказить привычный киноязык, поиздеваться над пёстрой мишурой жанров. Поехидничать над монтажом. Указать на абсурдность и искусственность самого происходящего на экране. Словно говоря: не ищите здесь ничего, просто позвольте изображению и эмоциям пройти сквозь вас, не фильтруя иронией или предубеждением.

Подобные творческие жесты многое говорят как о самом авторе, так и о его замысле. И вывод здесь простой: Спайк Ли во многом остаётся верен себе и напоминает, что настоящее киноискусство, даже в своём намеренном «несовершенстве», всё равно бесценно. «Сверху вниз» не претендует на звание шедевра, но он честно отражает своё время: с его блеском, трещинами, социальными пропастями и вечными вопросами о цене человечности, когда купить можно, кажется, всё.