+6

Многие ценители кино рады назвать Квентина Тарантино в числе своих любимых режиссёров – и c ними никто не будет спорить. Даже если взять только одну, самую первую сцену из его картины «Бесславные Ублюдки», то мы сможем наглядно показать, почему Квентин велик и не превзойдён.

Внимание! Избежать нескольких спойлеров при обсуждении сцены не представляется возможным. Мы вас предупредили.  

Что вызывает напряжение при просмотре кино?

Мы, избалованные зрители, любим испытывать эмоции при просмотре кинематографа, а Тарантино мастерски владеет приёмами, которые вызывают в нас ощущение напряжения.

Сделать это одновременно просто и безумно сложно – через грамотно выстроенный конфликт, диссонанс или нестабильность, из которых вытекает естественное желание перейти в более привычное и стабильное состояние.

«Бесславные Ублюдки» начинаются с демонстрации будничной жизни простого французского фермера и его семьи, стабильность которой внезапно нарушается прибытием нацистов – и это чувствует не только фермер ЛаПадитт, но и мы, безмолвно присутствующие при разворачивающихся событиях.

Бесславные Ублюдки, Тарантино

Приезд ССовцев также прекрасно иллюстрирует ещё одну составляющую, которая так или иначе создаёт правильную «неправильную» атмосферу – она вносит осознание отсутствия контроля над ситуацией. Неспособность повлиять на события так или иначе приводит к ощущению напряжения, а в данном случае на это играет также и сам вид искусства, которое есть кинематограф – Тарантино мастерски использует отсутствие контроля у зрителей над происходящим на экране.

Диалоги, которые пишет Тарантино

При написании сценария Тарантино прекрасно осознавал, что интенсивность напряжения прямо пропорциональна нашему эмоциональному вовлечению в происходящее, поэтому грамотно выстраивал грядущие события ещё на бумаге.

Квентин, как заправский фокусник, прячет важную сюжетную информацию в большом количестве кажущихся незначительными фраз. Зритель даже не осознаёт их значимость до тех пор, пока они не начнут влиять на сюжет.

Бесславные Ублюдки, Тарантино

При этом диалоги в этом фильме никогда не служат только одной цели, они всегда пытаются выполнить две и более задачи одновременно. Приведём пример: когда штандартенфюрер Ганс Ланда, сидящий за столом перед ЛаПадиттом, просит фермера самому озвучить слухи, ходящие вокруг деятельности Ланды – это не просто способ обозначить экспозицию и расставить фигуры на доске, но ещё и крайне приятное и нужное для Ланды утверждение собственных власти и влияния.

Неопределённость

Зритель прекрасно понимает, что всю первую половину разговора Ланда играет с ЛаПадиттом. Например, когда просит совершенно не требующееся ему разрешение переключиться на английский язык. Этим он словно отдаёт власть ЛаПадитту, хотя оба персонажа прекрасно осознают, что это не так, ведь в распоряжении Ганса Ланды находятся несколько вооружённых бойцов.

Тем самым Тарантино добивается противоположного эффекта, напоминая о том, как мало у фермера на самом деле контроля.

При этом неопределённость исходит не от одного только персонажа Ланды, но и от недостатка предоставленной зрителю информации.

В середине сцены при помощи ловкого режиссёрского приёма Тарантино внезапно раскрывает карты и предоставляет нам контекст, повлияющий на течение и восприятие нами происходящего на нескольких языках разговора, – всё это время под полом ЛаПадитт прятал семью евреев, за которыми и охотится Ланда.

Бесславные Ублюдки, Тарантино

Бомба под столом

Знаменитый мастер саспенса Альфред Хичкок, рассказывая о своём деле, как-то предложил провести следующий умственный эксперимент.

Представьте себе пару людей, сидящих за столом, беседующих, скажем, о бейсболе. Спустя пять очень скучных минут под столом внезапно разрывается бомба. Какого эффекта на зрителей мы добились? Предположим, примерно пять-шесть секунд шока.

Но вот мы берём ту же сцену и заранее говорим зрителю, что под столом спрятана бомба, которая взорвётся через пять минут. Внезапно это уже не скучная беседа. Внезапно каждое слово наполняется зрительскими эмоциональными переживаниями.

В тот момент, когда Тарантино показал нам семью евреев под полом, каждый, даже самый незначительный кусок информации становится для нас важным.

Произведённый эффект

Вернёмся же к нашей сцене. Ланда заканчивает работу и направляется к выходу – облегчение, возвращение стабильности и контроля так близки, что их можно ощутить кончиками пальцев. Затем Ланда просит налить ему ещё стакан молока и начинает монолог о сравнении немцев с орлами, а евреев с крысами – Тарантино растягивает сцену как можно больше, помахивая разрешением конфликта прямо у нашего носа, но так и не давая его нам.

Нам непонятно, к чему всё идёт. Из-за неопределённости напряжение всё нарастает. Внезапно метафора заканчивается конкретикой со стороны Ланды – и мы переходим от вопроса «Узнает ли Ланда о семье евреев?» к вопросу «Что он будет делать теперь, когда он точно знает?».

Любая развязка, хорошая или плохая, приводит нас к утверждению новой стабильности. А мы знаем Тарантино, который не стесняется плохих развязок. Стабильность вновь достигнута простым движением руки штандартенфюрера Ганса Ланды.

Бесславные Ублюдки, Тарантино

Вот так запросто мельчайшие элементы могут превратить простую беседу за кружкой молока, игру в карты или поедание десерта в одни из самых напряженных сцен в истории кино.

Купить билеты на кинопросмотр «Бесславных Ублюдков» 22 мая в СПб и 30 мая в Москве вы можете у наших прекрасных коллег из #ARTPOKAZ.

Умные мысли для данной статьи были почерпнуты в блестящем видео канала «Lessons from the screenplay», с которым вы можете ознакомиться по ссылке.

Понравился материал? Поделись с друзьями:

+6