Йоргос Лантимос стал одним из самых узнаваемых голосов современного артхауса. Его фильмы — смесь абсурда, сатиры и античной трагедии. Они шокируют, завораживают и не отпускают. Мы решили разобрать фирменные приёмы, чтобы ваше знакомство с режиссёром не стало непроходимым квестом.
Лантимос родился в Греции и получил образование в Школе кино и телевидения Ставракоса в Афинах. С начала карьеры он пробовал себя в разных жанрах и форматах. Снимал рекламу, короткометражки и даже работал в креативной команде на открытии и закрытии Олимпийских игр 2004 года. Там он познакомился с Афиной Цангари.
В 2008 году Грецию настиг экономический кризис. Люди теряли работу и имущество, а государство прибегало к мерам жёсткой экономии. Ситуация не обошла и творческих людей. Кризис породил «греческую странную волну» в кинематографе, которая отличалась абсурдизмом и отчуждённой актёрской игрой.
Главными лицами волны были Йоргос Лантимос и Афина Цангари. Вместе они работали над «Кинеттой», «Альпами» и «Клыком». Их имена постоянно звучали в паре. Дуэт распался, когда Лантимосу стало тесно в родной Греции. Для съёмок «Лобстера» он отправился в США. Цангари говорила, если бы режиссёр остался на родине, то фильм об одиноких людях мог не появиться. Ресурсов для съёмок картины в Греции не было.
Мифы древней Греции
Лантимос — греческий режиссёр. Поэтому в его работах появляются античные трагедии, помещённые в современный сеттинг. В «Убийстве священного оленя» кардиохирург Стивен Мёрфи (Колин Фаррелл) живёт в стерильном мире с образцовой семьёй. Идиллия рушится, когда в жизнь вторгается подросток Мартин (Барри Кеоган). Он заражает детей странной болезнью, которая приведёт к смерти. Мёрфи должен выбрать: либо самому убить одного ребёнка, либо Мартин убьёт всю семью. Условия — архаичная месть по принципу «око за око». В прошлом врач совершил ошибку, цена которой — расплата.
«Убийство священного оленя» — вольный пересказ трагедии Еврипида «Ифигения в Авлиде». В оригинале Агамемнон оскорбил Артемиду, подстрелив священную лань. Чтобы получить прощение богов, царь должен был принести в жертву дочь. В лантимосовской интерпретации история выглядит жёстче оригинала. Мартин даёт врачу выбор, где один вариант хуже другого.
Античные мотивы есть и в более поздних работах. «Бедные-несчастные» похожи на легенду о Пигмалионе с элементами «Франкенштейна». В мифологии Пигмалион — скульптор, сотворивший статую, в которую влюбился. У Лантимоса Белла (Эмма Стоун) тоже становится прекрасным творением. Доктор Годвин Бакстер (Уиллем Дефо) ради спасения девушки пересаживает в её тело мозг ребёнка. Белла заново учится ходить, вести себя в обществе и постигает все прелести пубертата.
Без античных отсылок не осталась и «Бугония». В древней Греции так называли ритуал. Его суть в принесении в жертву коровы, в туше которой должны были появиться пчёлы. Описание бугонии можно встретить в средиземноморских текстах, в том числе в поэме Вергилия «Георгика». Название фильма — метафора перерождения. Из испорченного может зародиться новая жизнь. По признанию сценариста Уилла Трейси, бугония понравилась не только метафоричностью, но и сложностью. Незнание зрителями значения придало ленте особую силу.
Я думаю, нам также понравилась неоднозначность названия. Оно звучит как название насекомого, цветка, инопланетного существа, но в то же время как название места, которое может находиться на Земле. Оно также может звучать как название болезни, которая может быть у кого-то. Так что, я думаю, его неспецифичность тоже была привлекательной.
Уилл Трейси в интервью для The Independent
Абсурд и власть
Первая ассоциация при упоминании Лантимоса — абсурд. Режиссёр использует его не для веселья (хотя это тоже есть). Через странность он высказывает позицию, иронизирует над обществом и властью. Лантимос берёт знакомые ситуации и задаёт вопрос: «А что если?» Сейчас люди чаще знакомятся в интернете. А что, если появится мир, где смысл жизни будет сводиться к поиску пары? Успел влюбиться — гордость общества, не успел — добро пожаловать в зоопарк. «Лобстер» — жестокий лантимосовский Tinder. Здесь и критика бредовых законов, и невозможность вырваться. Персонажи хоть и понимают абсурдность происходящего, но продолжают играть по этим правилам.
Ранний «Клык» показывает законсервированную семью, где дети изолированы от внешнего мира. Они считают самолёты игрушечными, море — креслом и т.д. Родители не воспитывают, а программируют дочерей. Покинуть отчий дом можно только после выпада коренного клыка, то есть никогда. Лантимос показывает ужас диктатуры. То же он делает и в «Убийстве священного оленя», где правителем нарекает подростка. Представьте, в вашей жизни появляется типичный тинейджер, который любит молочные коктейли, хочет позвать Стейси на школьную дискотеку и хвастается первой щетиной. Только он желает вашей смерти. Жизнь оказывается в руках подростка, который только неделю назад начал курить.
А может лучше заставить двух социопатов похитить бизнесвумен? Держать её в подвале и требовать связаться с пришельцами. Эту идею Лантимос развивает в «Бугонии», где Мишель Фуллер (Эмма Стоун) приходится жить по законам мужчин, которые явно пересмотрели «Людей в чёрном». В их подвале она не богатая и знаменитая леди, а лысая и униженная женщина. Мишель вынуждена быть во власти тех, кто когда-то преклонялся перед ней. Заложница улья, который живёт по своим правилам.
Абсолютное превосходство появляется в первой новелле «Видов доброты». Рэймонд (Уиллем Дефо) — деспотичный начальник, который диктует подчинённому Роберту Флетчеру (Джесси Племонс) абсурдные правила жизни. Нельзя иметь детей, питаться можно только здоровой едой и жить по расписанию. А ещё надо убить человека. Здесь власть — слепая вера. Роберт, как библейский Авраам, готов на жертву, лишь бы доказать свою преданность начальнику-божеству. Как только Рэймонд отказывается от Роберта, подчинённый не видит своей жизни без него. Он готов падать в колени, лишь бы получить вторую попытку. Отсутствие деспотичного Бога не становится освобождением.
В «Альпах» персонажи — заложники собственно созданной организации. Их цель — играть умерших родственников клиентов. Из-за такой «работы» герои теряют «я», границы реального стираются. Помощь другим становится личной катастрофой. С одной стороны, Лантимос говорит: «Помочь всем без вреда себе нельзя». А с другой — показывает, к чему приводят деспотические порядки. Даже если они установлены в деле с благими намерениями.
Абсурд и сатира — основа фильмов Йоргоса Лантимоса. За ними кроются реальные волнующие вопросы. Бредовая власть и злоупотребление ей. Социальная деградация или экологическая проблема. Чтобы понять режиссёра нужно не выкручивать ситуацию на максимум, а вернуться к базовым настройкам.
Смерть и отчуждённость
Заигрывает со смертью Лантимос постоянно. Для него она не только инструмент драмы. Часто — это миф, о котором хочется узнать больше. В ранних работах режиссёр заставляет персонажей в неё играть. В более поздних гибель становится символом очищения, перерождения или злым роком. Мотив смерти связан с одиночеством. Персонажи, будь то актёры, разыгрывающие убийства в «Кинетте», или жители отеля из «Лобстера», говорят заученными, безэмоциональными фразами, будто пишут письмо некому Джону на уроке английского.
Всем привет. Моя мать осталась одна, когда отец влюбился в женщину, которая была лучше её в математике. Кажется, у неё была степень магистра, а у моей матери только диплом бакалавра. Мне тогда было девятнадцать. Мать зашла в отель, но не вышла оттуда — её превратили в волка. Я очень по ней скучал. Узнал, что её перевезли в зоопарк. Я часто ходил к ней. Кормил сырым мясом. Знал, что волки любят сырое мясо, но не мог понять, кто из них — моя мать, поэтому давал понемногу каждому. Однажды решил зайти в вольер. Очень по ней соскучился и хотел обнять.
Лобстер (2015)
Смерть ассоциируется с болью и террором. В «Клыке» физическое и моральное насилие отца — причина распада семьи. В «Убийстве священного оленя» смерть — инструмент мести. Но через боль и насилие герои могут совершенствоваться или начинать сначала. Белла из «Бедных-несчастных» получает новую жизнь по воле безумного учёного, который нашёл её после попытки суицида. Физическая смерть становится началом нового, искусственного существования. После страданий она трансформируется благодаря сознанию собственного ребёнка.
«Перерождались» у Лантимоса и в «Видах доброты». Во второй новелле члены секты запирали людей в «бане». Потеря сознания от высокой температуры — очищение от скверны. Превращение в животное в «Лобстере» тоже форма конца. Только это становится метафорой деградации. В своих работах режиссёр пытается понять, что значит смерть. Каждый раз экспериментирует над символикой и приходит к новым выводам.
— Куда делись мои волосы?
— Ваши волосы уничтожены.
— Вы побрили мне голову?
— Да, мы побрили вам голову.
— Зачем вы побрили мне голову?
— Чтобы вы не могли связаться со своим кораблём.
— Мой корабль?
— Ваш корабль.
— Какой корабль?
— Ваш материнский корабль.
Бугония (2025)
Животные
Животные у Лантимоса повсюду, даже в названиях: «Убийство священного оленя», «Клык», «Лобстер». Звери — элемент мифологии. Например, Зевс превращался в быка, лебедя, кукушку и т. д. Также и постояльцы отеля в «Лобстере» переставали быть людьми. Только не по собственной воле и без цели. У греческих богов были и священные животные: лань Артемиды, кони Посейдона и Ареса, павлины Геры и т. д. Только у Лантимоса животные не верный наставник, а злой рок. Будь то «лань» для врача Мёрфи («Убийство священного оленя»), пчёлы для Тедди и Дона («Бугония»), любое существо для постояльцев отеля («Лобстер») или кролики для королевы («Фаворитка»), количество которых соответствует числу её умерших детей.
Звери ощущаются как невинность и чистота. Но одновременно становятся метафорой упадка общества или наказанием. Режиссёр отнекивается от смыслов, связанных с ними. Он даже не замечает, как много животных в его фильмах.
— Что у тебя за отношения с животными?
Лантимос: Что ты имеешь в виду под «отношениями»?
— Они играют очень важную роль во многих твоих фильмах.
Лантимос: Я не знаю. Все меня об этом спрашивают, но разве у меня больше животных, чем у других людей? Меня восхищает то, что мы очеловечиваем их и хорошо к ним относимся. Мне кажется странным, что иногда мы беспокоимся о них больше, чем о других людях. Мне нравится играть с этой идеей.
Йоргос Лантимос в интервью для Variety
Phantom Liberty
Ещё персонажи Лантимоса любят танцевать. Для них танец — это свобода. Только настоящая ли она, или мимолётная и выдуманная? Сцена ужина в «Бедных-несчастных» для Беллы пытка. Делай так, не говори лишнего, не веди себя постыдно. Но начинает играть музыка, и девушка открывает для себя танец. Пока пары медленно вальсируют, она прыгает и дергается. Находясь под гнётом любимого Бога всю жизнь, побег из дома — способ познания. Но даже Дункан (Марк Руффало), который увел Беллу и обещал свободу, оказывается диктатором. Поэтому сцена ужина для неё не только протест перед Богом, но и перед социумом.
В «Клыке» сёстры жили в тирании семьи. Показательна сцена, где девочки выступают перед родителями. Всю жизнь им указывали, а когда в руках появились запретные кассеты с фильмами, дети поняли, что пора меняться. Сначала их движения механически и идеальны для отца. А затем одна срывается и начинает хаотично танцевать. Жизнь дочерей уходит из-под контроля. Они надкусили запретный плод, и вернуть былую диктатуру не получится. Тревожная сцена, которая без слов показывает драму семьи. Из такой же тирании выбираются персонажи «Лобстера». Когда Дэвид сбегает из отеля, он видит, как одиночки танцуют в лесу.
В «Фаворитке» герцогиня Мальборо вальсирует с графом Оксфорда. Но их «представление» не подходит под ситуацию. Пара смешивает аристократические движения с современными элементами. Сцена не о бале, она об авторитарности. Герцогиня словно показывает пальцем на королеву и говорит: «Смотри, я так могу, а ты нет». В «Фаворитке» танец не освобождение. Он — доказательство недееспособности и способ показать величие над другими.
Лантимос освобождает персонажей от жизни по указке. Следовать нормам, не иметь возможности выразить «я». Он делает это через движения. «Альпы» начинаются и заканчиваются выступлением гимнастки. В начале фильма она танцует под классику, потому что тиран-тренер не разрешает выбрать другую музыку. В финале девушка добивается своего. Мы видим её в тандеме с современной песней. В «Видах доброты» героиня Эммы Стоун так празднует победу. Она выбралась из культа и похитила «миссию». Только для неё танец — предзнаменование. В финале девушка лишается своего спасения.
Я думаю, что есть множество неизведанных вещей, к которым можно прикоснуться, если просто оставить все открытым и ничего не запрещать. Тогда вы позволяете себе создавать то, что создано свободой, спонтанностью и гибкостью. Вот почему я избегаю ограничивать игру актеров и персонажей.
Йоргос Лантимос
Смотреть фильмы Лантимоса — это как решать сложную головоломку. Всё непонятно и преувеличено. Но в основе темы, знакомые каждому. От бытового недопонимания до глобальных проблем экологии или власти. Если вам хочется погрузиться в красивые, странные сюжеты и найти ответы самому, то работы Лантимоса — подходящий вариант. Даже если происходящее может быть дискомфортным. Сейчас он один из ведущих режиссёров, который популяризирует артхаус. И это ли не повод окунуться в жанр, который не так часто мелькает среди массового зрителя?
Понравился материал? Поделись с друзьями:
Похожие статьи:
