С 20 ноября в российский прокат выходит «Сентиментальная ценность» — камерная драма о семье, творчестве и наследственности боли. Местами шутливая, но в большинстве исповедальная, она раскрывает противоречивые взаимоотношения между отцом и дочерьми. Чем история воссоединения семьи зацепила каннское жюри?
Фокус фильма — дом, вернее, то, что происходит внутри него. Родовое гнездо, чьи стены хранят память о событиях Второй мировой войны и локальных семейных драмах, служит мощным материальным якорем. Каждое новое поколение, в попытке начать с чистого листа, расчищает помещение до белых стен, но неизменно сталкивается с призраками прошлого.
Йоаким Триер осознанно идёт на риск. После триумфа «Худшего человека на свете», кишащего сомнениями и полутонами, режиссёр обманывает ожидания зрителя и делает ставку на простые, честные эмоции. «Искренность — это новый панк», — заявляет он на пресс-конференции Каннского кинофестиваля и оказывается прав. Первые зрители уже отметили терапевтический тон картины. «Сентиментальная ценность» прицельно давит на болевые точки главных героев: замалчивание обид, сомнения, детские травмы.
Центром повествования становится Нора, актриса, проживающая кризис во всех аспектах своей жизни. Она же дочь известного режиссёра Густава Борга, который после долгого перерыва возвращается к съёмкам и хочет сделать девушку главной героиней своего нового фильма. Но есть нюанс: они едва ли могут провести час без ссоры. Поведение членов семьи одинаково разрушительно и парадоксально схоже. Нора пытается простить отца, указать ему на все травмы и уличить в безразличии. Многогранный образ исполнила Рената Рейнсве, одна из любимых актрис Триера, для которой роль была написана специально.
У всех отцов есть чувства, но не все имеют привилегию выразить их. Фигура Густава Борга, воплощённая Стелланом Скарсгардом, становится квинтэссенцией режиссера-творца, который стирает грань между собственной личностью и кинематографическим альтер-эго. Вопрос о творце, его абсолютной свободе и неразрывной связи с собственным искусством, обретает здесь предельное звучание. Триер не вынуждает актёров проживать незнакомые чувства, а погружает их в обстоятельства, которые могут показаться знакомыми. Скарсгард, по признанию режиссёра, был единственным, которого он видел в этой роли. Как минимум, потому что Стеллану знакомы творческие разногласия с детьми, все шестеро стали актёрами. В итоге трудно представить в этой роли кого‑то, кроме Скарсгарда: его усталое тщеславие и растерянная нежность считываются с первого кадра.
Младшая дочь, Агнес, удивительным образом вырастает относительно «нормальной». Наблюдая семейные драмы, героиня создаёт семью без повторения родительских сценариев. Она становится той опорой, которой отчаянно не хватает сестре и отцу. Возможно виной тому библейское имя, из-за народной этимологии, связывающей Агнес с латинским словом «agnus» (ягнёнок), означающее чистоту и святость.
В этом же ключе можно рассматривать и образ Рейчел Кемп, героини Эль Фаннинг. Подобно самой актрисе, впервые приехавшей в Норвегию на съемки, её персонаж становится двойником, метафорическим отражением внутренних конфликтов, углубляя тему поиска идентичности и своего места в семейной саге.
Эпизоды чередуются чёрными склейками, пространством для мгновенного осмысления увиденного. О взаимном влиянии членов семьи друг на друга напоминают отсылки к творчеству Ингмара Бергмана. Монохромная сцена, дублирующая «Персону», где портреты отца и дочерей сменяют друг друга. Это маркер цикличности боли, неосознанного повторения семейных сценариев. Также Густав Борг, режиссёр в «Сентиментальной ценности», перекликается с Исаком Боргом из «Земляничной поляны».
Триер работает в плоскости чувств, стремится к честному гуманистическому разговору о привязанности и утрате. Нежная, но едкая, вызывающая сочувствие, призывающая к созерцанию картина обладает терапевтическим эффектом.
Это фильм об исцеляющей силе искусства. Здесь сентиментальная ценность вещей становится способом проживания травм. Йоаким Триер выстраивает со зрителем гуманистический диалог о воспоминаниях, ответственности и художественном долге. Он доказывает, что акт творчества может служить одновременно убежищем и полем битвы, местом, где боль обретает форму.
«Сентиментальная ценность» дерзко экспериментирует, но делает это в плоскости чистой эмоциональности. Для зрителя, готового к интимности и медленному погружению, картина окажется глубоким и честным переживанием. В конечном счёте, это фильм‑приговор и фильм‑утешение. Он не даёт окончательных ответов, но аккуратно задаёт вопросы о том, что для нас действительно ценно.
Новый фильм норвежского режиссера Йоакима Триера «Сентиментальная ценность» вышел в широкий прокат в российских кинотеатрах с 20 ноября благодаря кинопрокатной компании A-One.
Понравился материал? Поделись с друзьями:
Похожие статьи:
