Кинематограф 2025 года похож на машину времени, которая не просто закинет зрителя на десятилетие назад, но и позволит проскочить еще несколько эпох, а затем беспрепятственно вернуться в тревожный, но привычный 21 век. Такова чистая длительность ленты «Звук падения» Маши Шилински про историческую преемственность и задумчивых Mädchen, что одинаково странны и молчаливы и в 1910-е, и 1940-е, и 2020-е. Таково и «Воскрешение» Би Ганя, сумевшее уместить 100 лет китайской истории в двухчасовую нелинейную новеллу на языке европейского артхауса. Подобен им и «Секретный агент» Клебера Мендонса Филью, правда, ему хватило всего двух временных пластов.
В наши дни студентка исторического факультета Флавия (Лаура Луфеси) изучает архивы бразильского подпольного сопротивления против военной диктатуры конца 70-х годов и обнаруживает многочисленные газетные вырезки, а также аудиозаписи, которые ее очаровывают. Ключевым источником обаяния становится голос овдовевшего профессора Армандо Солимоэша (Вагнер Моура), но главное – диссидента и жертвы многократных покушений. О нем и ведет неторопливое повествование Клебер Мендонса, уравнивая в правах зрителя и вкрадчивую, любопытную Флавию.
В семье не без…
«Секретный агент» – это не картина или полотно, а паутина человеческих связей, где добро и зло рождаются в кулуарных недрах, семейных подрядах, случайных знакомствах, опальных группировках, иными словами, никто и никогда не ходит по одиночке. Даже самый распоследний ублюдок, такой как чиновник Энрике Геротти (Лучано Чиролли), нанявший убийц по душу Армандо, может всецело положиться на тупоголовую банальность зла – своего сына Сальваторе (Грегорио Грациози). Даже киллеры Бобби (Габриэль Леоне) и Аугусто (Рони Виллела), во-первых, родственны друг другу, во-вторых, находят еще более страшного человека для делегации своих «полномочий».
Крепка команда добра (фильм однозначен в распределении ролей) – герилья анархистки Доны Себастиана (Таня Мария), прижившая у себя бразильскую оппозицию, в том числе и нашего профессора Армандо и беженцев из Анголы, но не менее сплочены мздоимцы, лжецы и душегубы, поэтому поражение и отчаяние – лейтмотивы «Секретного агента».
«Здесь кончается закон, и начинаюсь я»
О жизни бразильского духа того времени многое сообщает главный национальный праздник, знаменитый бразильский карнавал, а, вернее, его отсутствие на экране. Фантазм витальной энергии замещен газетной криминальной хроникой: страна не рядится в перья, но подсчитывает количество жертв, сводит баланс жизни и смерти. Оттого заунывно и издевательски звучит саундтрек Томаса Алвеса с вкраплениями неторопливой и теплой босса-новы. От этой теплоты, горячего экстаза не осталось и следа, разве что зомбированные торжеством человекоподобные существа в масках и опьяневшая полиция.
Карнавал в фильме – это отвлекающий маневр во имя сокрытия государственных преступлений и крови или военная операция, о которой не уведомлены даже ее непосредственные участники. Этим «Секретный агент» напоминает фильмы Джилло Понтекорво, его «Битву за Алжир» и, в меньшей степени, «Операцию «Чудовище» – параноидальные киноленты о враге за спиной, о нестабильности общества.
Однако даже Джилло Понтекорво – это слишком мало и неточно. Нужно брать шире: «Секретный агент» есть воспроизведение этических и эстетических аспектов итальянских свинцовых 70-х, где политическое насилие стало бытовым. Разница лишь в том, что у Италии была возможность рассказать об этом, а у Бразилии она появилась сравнительно недавно. Неслучайно фильм Клебера Мендонсы в большей степени является жанровой картиной, какими были «День Кобры» Энцо Кастеллари или «Сиятельные трупы» Франческо Рози.
Ноги и челюсти
Звездой второсортной итальянской эпохи гордо значился Джан Мария Волонте с успехом воплощавший все виды одержимости: от народного избранника Энрико Маттеи и до коррумпированного полицейского Дотторе. Талант не меньшего калибра оказался в прицеле объектива Мендонсы; речь, конечно, о Вагнере Моура. Его манера – не растопыривать пальцы и наливать кровью глаза, не обливаться потом и метать молнии, как это делал Волонте. Моура степенен и потому сдержанно реагирует на раздражители даже если ему необходимо отыграть Пабло Эскобара («Нарко»). Он будто выражает идею Бога, который проявляется во всем, а значит и позволяет себе достигать большего меньшими усилиями.
Такой стержневой артист, его сила монотонности необходимы «андерграундной» команде «Секретного агента». Большинство из эти имен мы слышим первый и последний раз, но есть исключения – Удо Кир и Евгения Александрова. Для Удо «Секретный агент» оказался последним фильмом в жизни, в котором немец опять пробежал на третьем плане, а его опять все заметили и признали. А вот для Евгении работа с Клебером Мендонсой, хочется верить, открыла новые возможности после ливанских скитаний и дешевых французских поделок. Ее выбор в пользу анаморфного объектива, эти овальные блики, общая смягченность кадра, всплески насыщенной палитры и хроматические искажение – она многое сделала для того, чтобы зритель смотрел жестокое, абсурдное, но обаятельное ретро.
Ретро, где дети не кладут зубы по подушку, но смотрят «Челюсти», где оторванная нога оживает, чтобы пресечь однополую любовь (это лучше смотреть, чем объяснять), где городская больница вырастает на месте кинотеатра, а карнавал не заслуживает эфирного времени. Такова тонкая и грубая красота творения Клебера Мендонсы Филью, его лучшей картины на данный момент.
Понравился материал? Поделись с друзьями:
Похожие статьи:
