Французская новая волна – это культурно-климатическое явление или иллюстрированная портретистcкая новелла? Мужчина и женщина в кабриолетном Buick’е или прекрасный месяц май? Маленькие возлюбленные или собиратели драгоценностей? Париж или Пуэнт-Курт? Кажется, задавать вопросы у прижитых детей Cahiers du cinéma получается лучше, чем давать ответы. Ричард Линклейтер – не французский шестидесятник, поэтому его «Новая волна» 2025 года не приветствует вопросно-ответную форму.
Не самый лучший, не самый животрепещущий, но зато репрезентативный – кажется именно об этом хотел сказать американский режиссер в контексте экспериментального «На последнем дыхании» Жана-Люка Годара (хотя слова эти принадлежат современнику новой волны Люку Мулле). Линклейтер не оспаривает, не высмеивает и даже не исследует, что приводит к созданию компромиссного изображения бескомпромиссности. Годар считал себя этнологом в прямоугольной оправе Wayfarer – пускай так; называл себя новым Жаном Рушем – почему нет? Экстраверсивный тревожник? – отлично!
Линклейтер готов поддерживать искусственный реализм Годара во всю силу своей подозрительной любви к новой волне, потому что она и есть Годар, иначе: Годар отразил беспредельность астрономического расчета целого движения в своем сердце.
«Новая волна» на ходу пролистывает мировую кинохронику, как Мишель Пуаккард утреннюю газету. Среди алфавитной нелепицы и бумажных событий проступают чернильные имена Сюзанн Шиффман, Клода Шаброля, Бланш Монтель, Рауля Кутара, Жульетт Греко, Эрика Ромера. Надеялся ли Ричард Линклейтер на эффект узнавания? Вряд ли, скорее, демонстрировал причину возникновения духа кино на территории Франции.
Однако среди неистовых кинопоэм, каннских аплодисментов и юношеских кумиров фигура Линклейтера застревает во взъерошенном и тревожном положении. Снимая о Годаре, режиссер «Новой волны» удивительным образом напоминает Франсуа Трюффо по достаточно неудобным и симптоматичным причинам.
Загадочное исчезновение революции
Предполагаемый автор вольного термина «папино кино», успешный дебютант и защитник французской синематеки, Трюффо клялся в революционности, сознавался в авангардности и обещал служить искусству даже более яро, чем это делали его коллеги. Но уже в шумную вторую половину 60-х режиссер обрюзг и поник, а в 70-х и вовсе замахивался на проекты достойные тех, кого он иронично именовал «папочками».
Предательство осталось незамеченным: на правах размежевателя границ и нарушителя спокойствия в 68-м году Трюффо срывает Каннский фестиваль, чтобы никто не заметил очевидного. Его «Украденные поцелуи», посвященные мученику Анри Ланглуа, – это интерьерное, сморщенное и малюсенькое (хотя в целом неплохое) «папино кино».
Орущие лозунгами Жан-Пьер Лео, Луи Маль и Жан-Люк приняли подмену за эстетику, сонливость за перевозбуждение, разговоры о революции за революцию. В конечном счете так и зародилась новая синефилия – уродливый брат-близнец чувства, объединившего режиссеров, критиков, актеров и операторов в Cahiers du cinéma. Синефилией позднее успешно торговали исписавшие брендовые постановщики, вроде Бертолуччи, снимавшие бесконечных «Мечтателей» и наряжавшие эротоманов и любовников поневоле в костюмы Гаврошей.
Молодой Годар на пороге бессмертия
Фильмы Годара не нравились зрителю все время, но нравились иногда и случайно, что полностью устраивало автора. Любой эксперимент рано или поздно перестает радовать «щедрых» дарителей, вырощенных на философии результата. Ранним зрителям французской волны хотелось подвести итоговую черту под фильмографиями, мыслями, интенциями, субъективностями и тем самым завершить творческий проект целого поколения, но Жан-Люк, в отличие от Трюффо, продолжил то, чему нет и не может быть завершения. Отзывы в красной зоне и скудеющие бюджеты не смогли унять взбесившийся эксперимент. Последним фильмом Жана-Люка Годара стала «Книга образов»: высказывание о войне, террористах, обществе потребления и жизни кино в цифровую эпоху.
Последним фильмом Ричарда Линклейтера является «Новая волна, а до него – интеллектуальная мелодрама «Голубая луна, а несколько ранее – комедия о перевоплощении «Я не киллер». Они нравятся зрителям и критикам; «Новая волна» нравится немного больше. Признание в любви к кино, достоверность портретов, увлекательное погружение в метод работы раннего Годара безусловно заслуживают чего-то, что хотят заслужить.
Ричард Линклейтер талантлив и точен, страстен и свободен, предметен и универсален, но почему-то снимает о Годаре так, словно он Трюффо, сожалеющий об отставке Анри Ланглуа. Первый французский проект американца обещал стать вехой, различимым достоинством, но получил лишь желаемый штамп «синефилия».
Важно понимать, что качество претензий к Линклейтеру уже многое говорит о его заслугах и вынуждает вспоминать знаменитую трилогию, «Отрочество», «Под кайфом и в смятении». Критика «Новой волны» – это не обвинение, но желание болеть за редкого и умного «игрока» не только в рамках «регулярного чемпионата», но и «в плей-офф», потому что влюбляются не в стабильность, а в перформанс.
Понравился материал? Поделись с друзьями:
Похожие статьи:
