Изображая жертву: рецензия на фильм «Красные комнаты»

Изображая жертву: рецензия на фильм «Красные комнаты»

В прокат вышли «Красные комнаты», канадский триллер о даркнете и большой хит в узких кинолюбительских кругах. О том, почему это кино про маньяков, их фанаток и онлайн-покер оправдывает свою тихую славу, — в нашей рецензии.

Келли-Энн (Жюльетта Гариепи, выдающаяся), молодая девушка, проводит ночи у здания суда, чтобы успеть в очередь на рассмотрение резонансного дела. Маньяк пытал, убивал, расчленял девочек-подростков и снимал это всё на камеру. И не просто снимал, но и транслировал в сети интернет. В сети даркнет точнее. Его, как кажется, нашли и теперь судят. Доминик Шевалье (Максвелл Маккейб-Локос), лысеющий мужчина средних лет с грустными глазами, весь фильм проведет в стеклянной клетке, пока хитрый адвокат и активная прокурор будут спорить о его судьбе, а присяжные будут готовиться ее решить. Из угла комнаты за этим будет наблюдать Келли-Энн и прочие любопытные.

Первое же заседание суда режиссер Паскаль Плант растягивает на двадцать минут, чтобы дать понять главное, чему может в принципе научить судебный процесс, — зло банально и скучно. Особенно, когда его не показывают, а описывают. Далее события развиваются тоже не слишком стремительно, но медитативная манера повествования оказывается захватывающей, как это было принято в кинематографе джалло. Как и Дарио Ардженто, и Лучио Фульчи, режиссер Плант признается в любви к кроваво-красному, хотя и находит его оттенки скорее на экране монитора, чем в жестоких сценах. 

Значительную часть фильма Келли-Энн проводит в даркнете, лишь с видимым усилием выползая в реальный мир. А тот, что характерно, существенно мрачнее многих даже самых темных мест интернета. И в нём так же легко заблудиться. Присяжные должны искать истину в лабиринте противоречий. Убитые маньяком девочки в какой-то момент просто свернули не туда. Группис Шевалье ищут ошибки и подлоги в работе прокурора, чтобы оправдать дорогого сердцу убийцу (а фан-клуб у него, как у рок-звезды семидесятых, и это как будто важная для Планта мысль). Клементина (Лори Бабин), с которой Кэлли-Энн сдружилась в зрительном зале суда, тоже, в общем, не от хорошей жизни приехала из далекого города влюбленными глазами смотреть на потенциального маньяка. 

Кадр из фильма «Красные комнаты». Паскаль Плант. Жюльетта Гариепи. Рецензия
Кадр из фильма «Красные комнаты»

Проблема взгляда вообще одна из центральных для картины, здесь и мертвые, и живые, все во что-то всматриваются. Понимая, что сила триллера в умолчаниях, в невозможности (по меньшей мере до определенного момента) разгадать логику сюжета, Плант не стремится навязать свою интерпретацию, не спешит раскрывать карты и не особенно увлекается разбрасыванием многозначительных намеков. «Красные комнаты» как триллер удивляют именно формалистской серьезностью, это редкое кино о природе наблюдения, которому действительно хватает терпения всматриваться в своих героев, а не объяснять их.

И зритель тоже вполне свободен в выборе того, как посмотреть (на) этот фильм. Можно проанализировать его генеалогию в кинематографе. Были, например, такие фильмы «Видеодром» и «Демон-любовник», и в них тоже было про снафф-видео в открытом доступе. Фильмы, конечно, хорошие, но Плант всё-таки не Кроненберг. И не Ардженто, хотя джалло действительно вспоминается активно. Сам Ардженто на таком параноидальном материале разгулялся бы и на «Кроваво-красные комнаты», тем более типажно и главная героиня, и ее подруга как раз откуда-то из его золотого периода. 

Можно проследить корни символических образов, используемых режиссером. Фамилия Шевалье, например, с французского переводится как рыцарь, голосовая помощница Гвиневра делит имя с женой короля Артура, а у героини на компьютере картина «Леди Шалотт» по стихотворению Теннисона. Волшебница Шалотт сидела в башне и пряла, поскольку загадочное проклятье не давало ей выглянуть в окно и видеть мир она могла только через зеркало. Однажды она всё же не выдержала — ведь мимо скакал сэр Ланселот — и посмотрела на мир, что называется, без фильтров. Ее пряжа порвалась, станок сломался, зеркало разбилось. Она села в лодку, отплыла и вскоре умерла. 

Это чуть более многообещающее направление для анализа — в картине действительно есть, во-первых, мотив изоляции, отстраненности героини, а во-вторых, общее ощущение непроницаемости мира для познания. В даркнете всё не то, чем кажется. В зале суда чаще всего тоже. Телевидение врёт, видео легко подделать, ни одно свидетельство не достоверно до конца. При этом в позиции Шалотт оказывается не только героиня, но и зритель. Нам так и не показывают то, ради чего все собрались, — заветные снафф-видео. Пытки, убийства и расчлененку мы видим только в отражении: как ужас в глазах Клементины, как любопытствующую тоску на лице Келли-Энн.

Однако вряд ли Плант хотел просто пересказать любимое стихотворение, ещё более сомнительно, что именно любовь к эпосу о короле Артуре обеспечила фильму его довольно фантастическую для малобюджетного франкоязычного канадского триллера популярность. 

Изображая жертву: рецензия на фильм «Красные комнаты»
Кадр из фильма «Красные комнаты»

Плант снял прежде всего детектив, но не совсем, наверное, обычный. Классический детективный роман строится на зеркальности преступника и сыщика, они оба плавающие элементы в довольно жесткой для остальных социальной структуре. Иностранец Пуаро всегда как бы выключен из своего окружения; Холмс в одном деле разбирается с английской аристократией, а в другом — с американскими мормонами. Но и преступники тоже чаще всего как бы отказываются от своего социального статуса, разрывают ткань общественного порядка. Популярная мысль, что, чтобы победить дракона, им нужно стать, в детективе раскрывается во всей полноте: не было бы преступника страшнее Холмса, только его добрая воля и удерживает мир на плаву. Плант довольно неожиданно переворачивает эту схему вещей.

Чтобы доказать виновность Шевалье, победить маньяка, Келли-Энн становится похожей не на него, а на его жертву, встает на ее место, занимает слабую позицию. Только изображая жертву, она преуспевает как детектив. Принципиальный отказ занимать место маньяка, использовать его средства даже на символическом уровне — это, если вдуматься, довольно поразительная модель расследования, то, чего от пресловутого male gaze, не ждешь. 

И именно в этом контексте по-настоящему актуализируется мотив изоляции, обреченности коммуникации с внешним миром из истории про Шалотт. Келли-Энн может преодолеть позицию наблюдателя, выйти, скажем так, из башни но не в своем качестве. Для того, чтобы поучаствовать в сюжете, ей нужно принять чужой нарратив. Может быть, не стать жертвой, но сыграть её. Для неё в мире не оказывается места в качестве самой себя. Тоска финальных кадров, кажется, именно в этом: все в итоге встраиваются в заранее предсказанные сюжетом линии жизни — от тюрьмы до кабинета психолога — а Кэлли-Энн, сыграв в чужой жизни чужую роль, отстраняется от экрана. И в этой неопределенности удивительно мало надежды.

Понравился материал? Поделись с друзьями:

Сиреневый туман над нами проплывает: рецензия на фильм «Космонавт» Предыдущий пост Сиреневый туман над нами проплывает: рецензия на фильм «Космонавт»
27 февраля до цифровых экранов добрался один из главных фаворитов оскароносной гонки «Бедные-несчастные» греческого режиссёра Йоргоса Лантимоса. Картину облизывают практически все посмотревшие, но насколько это оправданно? Рассказываем в нашей рецензии. Следующий пост Pussy Power: рецензия на фильм «Бедные-несчастные» (2023)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *