«Дело семейное» дебютировало на фестивале в Торонто в этом году. Режиссером картины стал Алекс Уинтер. Его имя, в первую очередь, связано с актерской работой, особенно культовой ролью Билла в серии фильмов «Невероятные приключения Билла и Теда». Однако Уинтер проявил себя и как документалист, сосредоточившись на остросоциальных темах цифрового мира: «Глубокая паутина», «Машина доверия: страсти по блокчейну». «Дело семейное» — возвращение Уинтера к игровому кино, но с сохранением манеры исследования человеческой натуры.
Главная тема картины — маргинальность и жизнь на периферии общества. Кажется, именно в маленьких городах происходят самые жестокие преступления и очень странные дела. Профанное место становится собирательным образом «Америки на обочине». Полупустынные улочки, заброшенные дома, свалки — всё это можно встретить в любом увядающем городке. Эпицентр преступности — дом Роблесов. Именно здесь дети находят труп, пролежавший более тридцати лет, и вместо того чтобы обратиться в полицию, решают сохранить тайну, продолжив семейную цепочку замалчивания.
Авторитетом преступного мира стала Кайя Скоделарио, известная по сериалу «Молокососы» и франшизе «Бегущий в лабиринте». Её слушают все мужчины, что вновь наталкивает на размышления о ведущей женской роли в современном обществе. Пусть и в ироничном ключе. Джош Гэд известен комедийными ролями и голосом персонажей мультфильмов, например, Олафа из «Холодного сердца». Ноа Роблес в его исполнении становится пассивным соучастником, пусть и ненадолго. Брат с сестрой жонглируют лидирующими ролями и будто соревнуются, как в детстве. Кто окажется смелее — покажет время.
Режиссёр и для себя подготовил роль. Алекс Винтер сыграл Дуга, главного фрика семьи, который несмотря на всё сумасшествие, изрекает главную мораль фильма. Семья должна держаться вместе и поддерживать друг друга. Именно эта идея с завидной регулярностью звучит в течение полутора часов.
Картина постепенно раскрывает пороки общества: замалчивание, бездействие полиции, воровство, шантаж и прочее. Неслучайно один из постеров цитирует «Американскую готику», картину Гранта Вуда, одну из самых узнаваемых (и пародируемых) в американском искусстве. Режиссер выводит проблемы на масштаб страны, однако они остаются на уровне заявок. Те самые пороки созданы либо для мотивации главных героев, либо просто забываются со временем.
Это сугубо эмоциональный аттракцион: если отбросить мысли о сценарных нестыковках, перед нами триллер, постоянно перескакивающий с одного напряженного эпизода на другой. Мотивации персонажей не всегда последовательны, а повороты сюжета выглядят как ускоритель, а не результат внутренней динамики. В итоге, исчезает рациональная мотивация, что усиливает ощущение непроработанности.
Сюжетная канва кружит вокруг раскрытого семейного секрета. Дом становится символом безжизненности и безразличия детей, местом, где любовь превратилась в заявление о долге и инерции. От этого интереснее заглянуть в подвал. Он — ключевая визуальная метафора. Вещи детей небрежно разложены по коробкам, осушитель сломан, трубы протекают, сырость и плесень буквально прорастают сквозь прошлое. Это буквальные «скелеты в шкафу».
Центральный конфликт в моральной дилемме: сознаваться в преступлении спустя десятки лет или продолжать цепочку замалчиваний. Скелет в подвале — метафора большого секрета, убившего семейное счастье. Если воспринимать это образно, обнаруженный труп может быть любой тайной, которую внезапно раскрыли повзрослевшие дети. А зрителю остается лишь присматривать за ними. Два героя —два паттерна поведения. Здесь нет перевоспитания или «понимающей» психологической экзегезы — только прямая дорога вниз.
Важен искусственный образ «наивных взрослых», которые, несмотря на очевидную логику событий, ведут себя так, словно отлично понимают все риски, но намеренно вводят себя в ловушку. Это не только снижает правдоподобие, но и делает их бессознательными пособниками собственной гибели. От этого ощущение фатальности и обреченности.
В кинематографе последних пяти лет наблюдается всплеск внимания к образам антигероев. Персонажи, лишенные героических черт, используются режиссерами и сценаристами как удобный инструмент для раскрытия внутреннего конфликта. Ведь их отрицательные качества сразу захватывают зрительское внимание и создают драматизм, не требующий оправдания или смягчения образа. Это влияние тенденции на психологизм, которого «Дело семейное» лишен. Зритель не имеет повода для эмоционального погружения, мотивации персонажей объясняются, но не прорабатываются так, чтобы вызвать сильный отклик.
Несмотря на перечисленные недостатки, «Дело семейное» ценен как провокация. Картина заставляет смотреть в лицо тёмным сторонам жизни, которые скрыты под маской привычной бытовой инертности. Это эмоционально насыщенный триллер-аттракцион, который приглашает отложить логические вопросы и погрузиться в атмосферу.
«Дело семейное» — это история о взрослении, в оригинале звучащая как Adulthood или «зрелость». Основной акцент на болезненном и далеко не героическом взрослении, где семья стала источником страха и боли. Этот фильм может вызвать неоднозначную реакцию, но именно в этой амбивалентности заключается его сила. Он отражает несовершенную, порой жестокую реальность, в которой любовь сопряжена с ответственностью, а правда — с ценой молчания.
Понравился материал? Поделись с друзьями:
Похожие статьи:
