С 19 марта в кинотеатрах идёт иронический детектив «Частная жизнь» любимицы Канн Ребекки Злотовски. Анализируя то и это, режиссёрка создает удачный жанровый коктейль из психологического триллера и семейного драмеди с налётом дозированного саспенса и безупречной химией между главными героями. Как фильм ловко заигрывает с наследием Альфреда Хичкока и Вуди Аллена. Почему за историей психотерапевта в беде скрывается чёрное пятно на прошлой жизни Франции и куда могут привести игры разума расскажем в нашем материале.
Кларисса — наши дни
Лилиан Штайнер (Джоди Фостер) — уставшая от жизни психотерапевт в эмиграции. Давно разведена, с единственным сыном (Венсан Лакост) перекидывается только дежурными фразами, а с пациентами соблюдает чёткую рабочую дистанцию. Те отвечают ей взаимностью и в лоб говорят, что терапия не помогла и стоило бы вернуть наличные.
Однажды её давняя посетительница Пола (Вирджини Эфира) не приходит на очередной сеанс. Позже Лилиан узнает, что та, наглотавшись прописанных пилюль, покинула поспешно бренный мир. Эта неожиданная смерть выбивает врача из привычной колеи и наталкивает на мысль, что уйти из жизни ей могли помочь как минимум близкие люди. Прихватив в качестве напарника экс-мужа, офтальмолога (Даниэль Отей), она пускается во все тяжкие и не пощадит никого, чтобы раскрыть «семейный заговор».
Психотерапевт, который слишком много знал
«Частная жизнь» первое время смотрится так, будто великий мастер ужасов зашёл на огонёк к французской режиссёрке и изящно вытащил из рукава свои главные кинокозыри: роковая блондинка, чья смерть становится катализатором всей истории; героиня, выпадающая из привычного ритма жизни и попадающая в водоворот сомнений, тайные знаки и образы вроде древнего злого еврейского духа Диббука, способного, по легенде, вселяться в человека и управлять его жизнью. Эта пугающая символика неслабо добавляет очков жути и заставляет прилипнуть к экрану до финальных титров.
Работает на общую атмосферу помутнения и оператор картины Жорж Лешаптуа. Правая рука Злотовски с её дебютных работ не отказывает себе в удовольствии щедро рассыпать визуальных цитат из главных шедевров отца саспенса и ваших ночных кошмаров. Многочисленные пролёты старинных парижских винтовых лестниц натурально вызывают чувство сильного головокружения. Отражения в зеркалах фиксируют постепенное раздвоение Лилиан, а обилие общих планов, на фоне которых психотерапевт кажется совсем миниатюрной, дают понять, что она всего лишь пешка в большой игре, где результат заранее предрешен не в её пользу.
Убийства в одном здании: миссия Париж
Ближе ко второй половине Хичкок умывает руки и вручает бразды правления уже Вуди Аллену. Главный интеллектуал и невротик мирового кино разгуливается не на шутку. Холодный и мрачный тон картины вдруг сменяется каруселью водевильных сцен, от которых сложно сдержать смех даже самому прожженному буке. Следствие, которое ведут бывшие любовники, рискует попасть в учебники по комедийному искусству.
Горе-детективы с неподдельным авантюризмом похищают личные вещи, под сумраком ночи, как отпетые мошенники, вламываются в чужой дом и попутно отыскивают таких скелетов в шкафу, что удивляешься, насколько они готовы далеко зайти, чтобы докопаться до истины и вернуть былой огонь любви. Кто-то скажет, что видел подобные фокусы в «Загадочном убийстве на Манхэттене», и будет прав. Но что плохого в новом прочтении классики, если она всё равно работает как и 20 лет назад?
Ну и какой же оммаж Вуди Аллену без шуток про психотерапевтов и их последователей. Злотовски деликатно укалывает «профессиональных слушателей» за частое равнодушие и формальный интерес во время изливания души очередным проблемным пациентом. Укор выполнен крайне остроумно. В один момент «железная леди» Лилиан неожиданно даёт слезу, и остановить процесс самостоятельно уже не в силах.
Антитезой рациональным и холодным последователям Фрейда и Юнга у режиссёрки становится ещё один знакомый алленовский персонаж — таинственная гипнотизёрша. Наследница по прямой карикатурного шарлатана из «Проклятия нефритового скорпиона» резко появляется в жизни Лилиан и за считанные минуты отправляет на кушетку уже самого психотерапевта, чем круто меняет её давно построенный жизненный маршрут. На всякого мудреца довольно простоты. И не поспоришь.
Парижа маленький оркестр под управлением Виши
«Частную жизнь» можно было бы просто назвать добротным европейским драмеди на вечер, которое заняло бы почетное место в онлайн-кинотеатре, если бы не тема чужака и прошлых жизней. Образ постороннего закладывается в фильме со стильных начальных титров под песню группы Talking Heads «Psycho Killer». Едва заметная французская фраза «Qu’est-ce que c’est» в припеве полностью американского трека намекает, что героиня лишняя на этом празднике жизни и ей здесь не слишком рады.
Указывает на это и речь психотерапевта. Сыгранная Джоди Фостер героиня общается на идеальном французском. Тут даёт знать прошлое актрисы: в раннем возрасте она обучалась в языковой школе, где в совершенстве овладела языком Мольера и Дюма. Но в самые эмоциональные моменты быстро переходит на родной западный слог и будто освобождается от навязанной роли в современном европейском обществе, в которое так и не смогла до конца влиться.
Пытаясь отыскать истоки чужака в личности врача, Злотовски поднимает самую больную тему в истории Франции — режим Виши и добровольное сотрудничество с нацистами парижских властей. Этот неприятный, но важный разговор рождает самую запоминающуюся сцену всей картины, достойной камеры Дэвида Линча, — сюрреалистический сон Лилиан, где героиня, вы просто представьте, в роли еврейского виолончелиста оказывается в оркестре накануне полицейской облавы. Умершая пациентка — её жена. Неутешный вдовец — мрачный дирижёр с револьвером вместо палочки, а в роли одного из переобувшихся жандармов — родной сын. Интересно, что бы на это сказал дедушка Фрейд?
Снимая возможное прошлое воплощение Лилиан, режиссёрка, пусть и в фантасмагоричных тонах, демонстрирует не только несмываемые пятна на теле уже обновленной страны, но и то, что кризис идентичности и затяжная депрессия способны на гораздо большее, чем вы думаете.
Капустник в лучших традициях французской комедии
Зрительский интерес к «Частной жизни» не был бы настолько силен, если бы не мощнейший кастинг на главные и второстепенные роли. Командует парадом блистательная прима Голливуда Джоди Фостер. Только ленивый не сравнил её персонажа с визитной карточкой актрисы — легендарной Клариссой Старлинг из «Молчания ягнят». Лилиан Штайнер холодна, рациональна, обладает кошачьей пластикой, но при этом страшно обаятельна в безрассудстве и гонках со своими тараканами в голове. Она словно Шерлок Холмс, вернувшийся с заслуженного отдыха и теперь готовый с удвоенной силой поражать дедуктивным методом.
Пару ей составляет Даниэль Отей. Французский кумир нескольких поколений здесь по-джентльменски забирает партию Ватсона и играет вечного спутника великого сыщика в лучших традициях французских комедий 70-х. Он неповоротлив в чувствах, слегка дурашлив, но так искренен в желании воплотить даже самую безумную идею супруги, что иногда забываешь его возраст. Так, подросток озорной, молодой шкода, и лишь убеленная сединами голова заставляет вспомнить про паспорт.
Видя непритворное озорство и внутренний задор заслуженных мэтров, вспоминается культовый дуэт Ришара и Депардье в трилогии о невезучих. Фостер и Отей также балансируют на стыке смешного и грустного и источают экранную химию, достойную свежеизготовленного «Сезара».
На вторых ролях по титрам, но не по значению — Вирджини Эфира, дива современного авторского кино Франции и любимица Злотовски, и человек с тысячью подозрительных лиц Матьё Амальрик, способный передать все оттенки подлости и прочих человеческих пороков.
Замыкает ансамбль проживающая двойную жизнь муза Кесьлевского Ирен Жакоб и Фредерик Вайсман в роли духовного гуру героини. Для него эта работа стала последней. Талисман режиссёрки, не актёр по профессии, а легендарный 96-летний американский документалист, не боявшийся ставить болезненные вопросы человечеству и показывать истинную суть его неидеальных общественных институтов.
«Частная жизнь» — это весёлая карусель, по ходу которой стремительно пролетают темы внутреннего кризиса и тайн прошлого. Злотовски умело жонглирует жанрами и достаёт из них всё самое лучшее. Актёры наслаждаются подаренными минутами и играючи исполняют сложные эмоциональные пируэты. Отсылки к синефильской классике льются как из рога изобилия, но не выглядят вставным номером. После этой терапевтической комедии хочется посидеть на скамейке и несколько минут помолчать за это удовольствие — быть обкраденным хорошим кино.
Понравился материал? Поделись с друзьями:
Похожие статьи:
