В 2025 году вышло немало выдающихся картин, однако составленный по результатам редакционного голосования топ не смог вместить их все из-за ограниченного числа мест. Авторы «После Титров» решили восстановить справедливость и рассказать о фильмах, которые, по их мнению, незаслуженно остались в тени.
«Голубая луна» — это именно то кино, которое Ричард Линклейтер и Итан Хоук умеют делать лучше всех. Это камерная история одного вечера, где каждая реплика как исповедь, а каждая пауза дороже любого монолога. Девятое по счёту сотрудничество режиссёра и актёра превращается в пронзительный портрет гения на излёте — автора текстов Лоренца Харта, который коротает мартовскую ночь 1943 года в баре, пока его бывший партнёр Ричард Роджерс принимает овации за премьеру «Оклахомы!». Линклейтер выжимает из одной локации всё: сигаретный дым, звон бокалов, язвительные наблюдения о «Касабланке» и горечь человека, который понимает, что его эра закончилась.
Фильм исследует хрупкость художника, боль от профессионального и романтического отвержения — и делает это с фирменной меланхолией режиссёра, который превращает разговоры в музыку. «Голубая луна» не пытается героизировать Харта — она показывает его сломанным, остроумным, отчаянно цепляющимся за иллюзии, и именно поэтому трогает до дрожи. Это честное прощание с забытой легендой (для поклонников Бродвея), снятое с такой нежностью и пониманием, что невозможно не проникнуться. В год, когда большое кино всё чаще кричит, Линклейтер шепчет — и его при этом слышно громче всех!
В нашем редакционном топе, к сожалению, не было ни одной анимационной картины. Не мудрено, ведь 2025-й оказался довольно скудным на хорошие полнометражные мультфильмы, но один бриллиант можно было и включить. Разумеется, речь о «Кей-поп-охотницах на демонов» — настоящем хите Netflix и Sony Pictures Animation, который уже собираются превратить в долгоиграющую франшизу. Так что в ближайшем будущем ждём выхода сиквела, который был официально запущен в разработку!
Простая история о любви и борьбе добра со злом моментально покорила миллионы сердец. Создатели мастерски соединили корейскую мифологию, азиатскую стилистику и целый альбом потрясающих кей-поп-треков (Your Idol — отвал всего, с детства за K-pop). До премьеры никто и вообразить не мог, что проект с таким названием окажется не каким-нибудь дешёвым стриминг-приколом, а чуть ли не главным кандидатом на соискание престижных наград в номинациях «лучшая песня» и «лучший анимационный фильм». Что ж, можно с уверенностью заявить, что все трофеи полностью заслужены!
«Бугония» Йоргоса Лантимоса разделила критиков Венецианского кинофестиваля на два лагеря. Одни говорили, что режиссёр уже не тот, мол, нового «Клыка» и «Лобстера» мы не увидим. Другие утверждали, что мариновать зрителя и выплеснуть эмоции в последней трети фильма — это в духе греческой «странной волны». Созвездие Эммы Стоун и Джесси Племонса сияет на небосводе мировой славы и не планирует исчезать на рассвете. Актёры вновь играют то сообщников, то соперников. Это история ненадёжного рассказчика, вынуждающая зрителя улавливать интерпретации и строить свои теории.
Здесь всё зависит от оптики: либо Тэдди — сумасшедший похититель, либо Мишель — представитель инопланетной расы. В любом случае мир под угрозой. Однозначная трактовка кроется в корейской sci-fi-комедии «Спасти зелёную планету!», по мотивам которой была снята «Бугония». Однако кризис человечества и значение пчёл — это уже заслуга Лантимоса. Он же заставляет зрителя затаить дыхание после оглушающей развязки и временно покидает пост режиссёра. После просмотра так и хочется проверить лодыжки мировой элиты: не слишком ли они узкие?
Педро Альмодовар уже давно освоился в киноискусстве как способе его применения к реальности: работы испанца — не события, а бытие. Они регулярны, им трудно придерживаться сугубо драматического содержания, даже если оно заявлено сценарием. Его режиссёрское видение, незамутнённое и отчётливое, не претендует на тотальность. Его женщины сильны, но не авторитарны, его комедия абсурдна, но приземлена, его Испания красочна и романтична, но реальна в своей немытости и грубости.
В случае с «Комнатой по соседству» у Альмодовара и не Мадрид, и не Испания вовсе, а штат Нью-Йорк, город Вудсток к Северо-Западу от Кингстона. Его женщины конечно же сильны, но одна из них неизлечимо больна. Комедия режиссёра настолько истончилась, что её и нет вовсе. Последние часы жизни журналистки (Тильда Суинтон) рядом с приглашённой подругой (Джулианна Мур), отставленный героинями и автором на второй план общий любовник (Джон Туртурро), фламандские цвета свободных костюмов и интерьерных элементов — Альмодовар нашёл новые тона и образы, ранее ему не принадлежавшие, чтобы выговорить на своём языке послание ирландского постмодерниста Джеймса Джойса: «Лучше смело перейти в иной мир на гребне какой-нибудь страсти, чем увядать и жалко тускнеть с годами».
Фиксер‑одиночка (Риз Ахмед) в глянцевых декорациях Нью‑Йорка спасает клиентку (Лили Джеймс) из рук корпоративных наёмников, охотящихся за компрометирующими документами. Между спасителем и спасённой завязывается тонкая игра взаимной подозрительности и разоблачений, в которой неожиданно проступает зарождающееся чувство. От работы Дэвида Маккензи («Любой ценой»), вернувшегося в большое кино после продолжительной шестилетней паузы, конечно, ждёшь чего‑то увесистого и значительного. И постановщик оправдывает эти ожидания: «Диспетчер» — чётко собранный шпионский триллер со всеми необходимыми атрибутами жанра, легко встающий в один ряд с классикой вроде «Трёх дней кондора» или «Прокола».
Минимум рефлексии, максимум работы интеллекта и совсем немного экстремальной романтики — почти идеальный рецепт запоминающегося кино, которому не стыдно показаться слегка старомодным, но тем не менее ещё хорошо держащим удар современных тенденций в индустрии. Риз Ахмед, кажется, может сыграть всё что угодно одними глазами; Лили Джеймс — нуждающаяся в защите одинокая женщина, чья жизнь вдруг дала стремительный разворот; Сэм Уортингтон — списанный в тираж, но тем не менее отлично подходящий на роль гончей, идущей по следу. «Диспетчер» легко приковывает внимание не только захватывающим сюжетом, но и актёрскими работами. И также легко заставляет возвращаться к нему снова и снова. Словом, как говаривал Паниковский: «Сразу видно — кино из раньшего времени».
Не случайно, а вполне закономерно, что антиутопия Стивена Кинга, написанная им ещё в разгар Вьетнамской кампании, была перенесена на экран именно в 2025 году. «Долгая прогулка» пускай проигрывает в изобретательности доброй части жанровых аналогов и далеко не во всём следует букве первоисточника (как мне видится, устаревшего в отдельных аспектах), но при этом являет собой образец крепко сбитого хай-концепт-триллера, чьё главное преимущество — в исчерпывающем раскрытии авторского посыла. Картина Фрэнсиса Лоуренса — это не набор умозрительных нравоучений на тему диктатуры, человеческого естества, тлетворного влияния капитализма на психику или краха пресловутой «америкэн дрим», а однозначно трактуемое высказывание.
В отличие от корейской «Игры в кальмара», что оседала в памяти, благодаря аляповато-кричащей эстетике, или «Голодных игр» с засильем характерных атрибутов подростковой фантастики 2010‑х, данная лента даже не особо кичится своей аттракционовой составляющей. Это не «королевская битва» с сатирическим подтекстом, а мрачная хроника втаптывания в грязь человеческого достоинства, где измождённых юношей, покрытых кровью, потом и грязью, гонят на убой под оглушительный треск автоматных очередей, каждая из которых знаменует выбывание атлета из строя. Есть в «Долгой прогулке», правда, и проблески света, в основном исходящие от персонажа в исполнении Дэвида Джонссона, но они слишком редки и фрагментарны, чтобы обнадёжить героев и зрителей. И да, это вторая после «Мглы» Дарабонта экранизация произведения Стивена Кинга, где переиначенный финал кратно превосходит книжный.
Всё, что я знала о Крисе Хансене и его программе до просмотра «Хищников» Дэвида Осита, я узнала из эпизода «Южного Парка» Le Petit Tourette (11 сезон, 8 серия). Видимо, это ещё одна причина, по которой этот документальный фильм произвёл на меня такое впечатление. В чём была суть проекта Криса To Catch a Predator? Его команда вместе с полицейскими и «живыми приманками» (взрослыми, выглядящими как подростки) отслеживали взрослых, которые начинали общение в соцсетях с теми, кого воспринимали как несовершеннолетних, и выводили их на встречу под присмотром правоохранителей. Зрителям показывали разговор ведущего с героями и их последующее задержание, подчёркивая профилактический характер этих действий для защиты детей.
Для США это шоу стало своеобразным маркером эпохи, а Крис Хансен — узнаваемой фигурой в поп-культуре (помимо «Южного парка», ведущего упоминали и пародировали в десятках шоу и ситкомов). При этом To Catch a Predator был не отдельной передачей, а серией специальных расследовательских выпусков внутри новостно‑документального шоу Dateline NBC. К 2007 году 19 из 25 самых рейтинговых часов на MSNBC приходились на ночные повторы. NBC закрыли шоу в том же 2007 году на фоне крупного скандала (обойдёмся без спойлеров) и растущей критики формата. Шоу обвиняли в провокациях и возможных нарушениях прав подозреваемых.
Дэвид Осит пришёл к созданию Predators, осознав, что вокруг старого телесегмента образовалось целое сообщество фанатов, архивистов и подражателей — от YouTube‑«охотников» до живущих этим сабреддитов, которые коллекционируют полные, неэфирные версии «засад». Ещё одной отправной точкой стали вопросы. Как так вышло, что передача, исчезнувшая из эфира больше 15 лет назад, до сих пор бродит по интернету в виде мемов и репостов, и не становятся ли зрители, пересматривающие и распространяющие эти кадры, частью того самого публичного унижения?
По итогу получился один из лучших документальных фильмов последних лет, который не даёт пространства для «морального побега». Нам позволяют самим почувствовать, где заканчивается журналистика и начинается эксплуатация чужой беды. И как телевизионный проект, изначально задуманный как средство защиты и предостережения, со временем начинает подчиняться законам драматургии и рейтингов. В фокус внимания документалиста попадает уже не только сам ведущий, но и то, как канал собирает историю, рассчитывает степень шока и создаёт на экране удобный образ «образцового хищника».
Нам показывают не отдельные скандалы, а целую экосистему: медиа, полиция, активисты и публика, которые взаимно подпитывали (и продолжат подпитывать) существование этого формата. Полтора с небольшим часа смотрятся на одном дыхании, пробуждая первобытное любопытство и множество эмоций, в том числе от того, как легко чужие позор, боль и страх превращаются в сенсационный контент.
Одна из самых тихих премьер прошлого года — комедийная драма «Код 3» Кристофера Леоне, повествующая о парамедике скорой помощи, в образе которого предстал Рэйн Уилсон, известный большинству зрителей по роли Дуайта из культового ситкома «Офис». На первый взгляд, забавный тон повествования и исполнитель первой скрипки вкупе создают ощущение лёгкости и непринуждённости во время просмотра. Однако уже завязка картины ясно даёт понять, что перед нами человек, страдающий от глубокой депрессии на своей работе.
Рэйн Уилсон продемонстрировал, пожалуй, одну из лучших актёрских работ за свою карьеру. Опираясь на шутовское амплуа, он мастерски играет на контрасте иронии и драмы, показывая всю глубину чувств и переживаний одним лишь взглядом. Воплощённый им персонаж полон отчаяния, цинизма и безразличия, но вместе с тем выглядит предельно человечным, вызывающим искреннее сочувствие и понимание. Многие справедливо отмечают сходство ленты «Код 3» с суровой драмой «Асфальтовые джунгли» Жана-Стефана Совера, поскольку обе картины затрагивают синонимичные темы. Вот только в отличие от натуралистичного нуара с Шоном Пенном, трагикомедия Кристофера Леоне дарит зрителям надежду на светлое будущее, которой так не достаёт в нашем перманентно нестабильном мире.
По сюжету фильма «По наклонной» Аврора (прекрасная Жоана Сантуш) иммигрировала из Португалии в Шотландию в поисках лучшей жизни и устроилась работать на склад местного аналога Wildberries. С лучшей жизнью не задалось, а ищет она день ото дня только товары, которые нужно рассортировать и отправить. И она, и её коллеги понимают, что так, в общем, жить нельзя: такую работу и роботам выполнять было бы невыносимо, а Аврора — живой человек с интересами, чувствами, увлечениями. Их мы, правда, практически не видим: человек адаптируется к среде, а единственный способ адаптации в условиях жизни Авроры — заглушить эмоции, отказаться от досуга, перестать в какой-то мере быть собой.
Драма Авроры буднична, в её жизни нет трагедий — событий, которые легко было бы так классифицировать и сокрушаться по их поводу, — потому что вся её жизнь под определённым углом и есть трагедия. Неустроенности, растерянности, внутренней миграции в сторону беспросветной тоски. Дебют Лауры Каррейра недаром сравнивают с кино Кена Лоуча — как и главного британского социалиста её волнует внутреннее разрушение человека на фоне внешнего кризиса общества. Но там, где у Лоуча всегда просматривается пафос классовой солидарности, у Каррейра — довольно нежная меланхолия бытовых эпизодов. Безответная влюблённость в добродушного поляка (отличная сцена в баре), шрам на руке общительной продавщицы, лишняя порция рагу в минуты голода; в конечном счёте — простая доброта.
Понравился материал? Поделись с друзьями:
Похожие статьи:
