За неполные 20 лет своей карьеры Элейн Мэй смогла поставить под сомнение достоинство мужского Голливуда, сломить каноны американского юмора и снять фильм, разозливший в одинаковой мере и зрителей, и критиков.
«Мэй-Николс»
Элейн Мэй, урождённая Берлин, родилась в Лос-Анджелесе в семье театрального режиссёра в 1932 году. Так говорят многие источники. Но правда ли это? Биография Элейн Мэй – это художественный фильм в чистом виде. И по количеству запоминающихся образов и событий, и по уровню вымысла.
Надо сказать, что сама мисс Мэй — человек довольно скрытный и редко дающий даже небольшие интервью. Последний большой разговор состоялся с ней в 1967 году во время продвижения фильма «Любовь», где она сыграла одну из ролей.
Всё, что было сказано позднее, как в будущем признается режиссёрка, — спланированная ложь, рассчитанная на доверчивых журналистов. Но одно известно точно: это студия «Компас» и встреча с Майком Николсом во время учёбы.
Их знакомство уже напоминало комедийный скетч. Молодой Николс репетировал на сцене университета роль в шведской пьесе о грехопадении «Мисс Джули» и всячески переигрывал.
Одним глазом он заметил в зале девушку, которая открыто выражала презрение к его актёрским навыкам. Такая реакция его крайне удивила, и он заинтересовался Мэй. Уже вечером он встретил её на вокзале, читающей газету. Николс притворился шпионом и начал вести с ней импровизированный разговор. Мэй сразу же подхватила общую волну и начала активно подыгрывать компаньону. Они без остановки продолжали свою импровизацию вплоть до дверей её квартиры. Уже скоро эта студенческая шутка отправит на дно пуританскую Америку.
Дуэт «Мэй-Николс» в 60-х имел уровень популярности «Битлз» и эффект атомной бомбы. Их выступления смотрели несколько миллионов людей, жаждавших перемен. Пока на арене комедии правила балом физическая комедия Джерри Льюиса и Бинга Кросби, молодые комедианты не стеснялись рушить запреты и перечёркивать правила. В своих скетчах они впервые заговорили о сексуальной жизни подростков, которые боятся отношений, матерях, не дающих взрослеть сыновьям, и теме измен между мужьями и жёнами.
Кроме того, оттачивая свои комедийные навыки, они во время живых концертов могли попросить у зала житейскую ситуацию и, жонглируя литературным бэкграундом, обыграть её в стилистике от Толстого до Ибсена. Границ для них не существовало.
Острота материала и импровизационная сила их выступлений были настолько мощными, что некоторые из них получили по «Грэмми» за лучший комедийный альбом. А будущие титаны сцены, например, Робин Уильямс, Стив Мартин и Дэвид Леттерман, не скрывали влияния Мэй и Николса на свои карьеры.
Но уже в 1961 году комедийный дуэт дал трещину, и коллектив распался. Основной причиной стала творческая усталость. Николса всё больше влекло к серьёзной режиссуре, поэтому он отправился низвергать кодекс Хейса в «Выпускнике», а Мэй на 10 лет ушла в тень и стала писать пьесы для театральных подмостков, чтобы в 70-х вернуться уже в другой роли.
«Новый лист»
«Новый лист» – первый самостоятельный фильм Элейн в качестве режиссёрки – был крайне революционен в своём сюжете для привычного ромкома. Если до неё в картинах этого жанра были два непохожих человека, которые становились в конце парой, то Мэй едко и цинично извратила их различия до откровенного гротеска.
Главный герой Генри, пожилой мальчик с золотой ложкой во рту, однажды теряет свои пароходы, самолеты и автомобили из-за расточительства. Чтобы остаться на плаву, он вынужден пойти на фиктивный брак, а потом отправить невесту на тот свет ради наследства.
Но у суженой, кроме внушительного приданого, оказывается, есть неуёмная тяга к ботанике и природная неуклюжесть, как физическая, так и в финансовых делах. Неожиданно изощрённый план обогащения оборачивается «воспитанием крошки».
Мэй уже в дебюте начинает деконструкцию мужского мира. Она не скупится показать сильный пол как избалованных детей, и поэтому берёт на эту роль Уолтера Маттау – признанного комедийного гиганта, вечного вредного старика американского кино и участника легендарного дуэта с Джеком Леммоном.
Его Генри Грэм – пережиток патриархата, оплакивающий проданный автопарк и идущий на криминал ради поддержания образа недобитого плейбоя. Он смешон и откровенно жалок в своих способах всячески умертвить жёнушку, которую не берет ни яд, ни утопление. Но не лишён заботы.
«Жёнушку», как раз, играет сама Элейн, причём со всей комедийной силой. Это физический юмор в чистом виде. Генриетта удивительно нелепа и кристально нескладна. Одна 5-минутная вечерняя немая сцена одевания ночной греческой рубашки стоит многих других представителей жанра. А как она филигранно, один за другим, разбивает сервиз на виду у высшего света! За этим можно наблюдать бесконечно.
В «Новом листе» Мэй, как талантливый селекционер, очень точно скрещивает разные элементы. Чёрная комедия здесь вплетается в ромком и создаёт парадоксальный случай, когда жажда наживы и глубокий эгоизм рождают настоящее высокое чувство без лишних сантиментов.
«Новый лист» – не только фееричный дебют, но и первая глава ожесточённой борьбы Элейн с голливудскими продюсерами. Она воевала с ними без перемирия все 20 лет карьеры. Этим упорством и отстаиванием своих авторских позиций она походит на ещё одного своенравного великого режиссёра. Орсон Уэллс после выхода культовой «Печати зла» вступил в многолетнее противостояние с Голливудом из-за изменения картины продюсерскими ножницами и присуждения ей категории «B». Лишь 40 лет спустя «Печать зла» выпустили в авторской редакции. Но фильмы Мэй в оригинальной версии никогда не показывались.
В первый раз серьёзные мужчины в костюмах, среди которых был великий и ужасный Роберт Эванс, продюсер «Крёстного отца», отгрызли у фильма хронометраж ровно в половину. Сократили 3-часовую версию до всем знакомых полутора часов. И убрали жестокие убийства второстепенных персонажей и откровенные сцены показа женоненавистничества. Мрачный и бескомпромиссный взгляд Мэй осветлили. Узнав о «потерях», Элейн захотела убрать своё имя из титров, но студия не дала жизнь этой затее.
«Парень, разбивающий сердца»
«Парень, разбивающий сердца», по словам известного критика Джонатана Розенбаума, – один из лучших фильмов 1972 года. Эта картина – иллюстрация известной фразы Булгакова: «Бойтесь своих желаний, они могут исполняться».
Молодой нью-йоркский еврей Ленни скоропалительно женится на обычной девушке Лайле. Они едут на медовый месяц в южный городок, где Ленни встречает Келли, молодую студентку, отдыхающую на курорте. Все оставшиеся полтора часа герой жалеет о своём первом выборе и пытается добиться чувств новой пассии, которая не так проста, как кажется.
«Парень, разбивающий сердца» – это самый ядовитый и лишённый жалости фильм Элейн. Трудно назвать эту работу просто образцовым антиромкомом. Да, здесь есть чисто жанровые сцены вроде обгоревшей жены и её плохого пения, от которого герой сходит с ума. Или момент, когда Лайла среди ночи уплетает шоколадный батончик и действует на нервы Ленни. Но это показано настолько цинично, что смех выходит скорее нервным – от страха, что в жизни так и происходит. Элейн фиксирует хронику распада раннего брака. Влюблённость становится обыденностью, а сказка – тяжёлой прозой жизни. Мисс Мэй действует бескомпромиссно и добавляет сюда натуралистические черты работ Джона Кассаветиса.
Сцена в прибрежном ресторане, когда Ленни бросает Лайлу, снята документальной камерой, а вся горечь и обида героини показаны как в жизни – отстранённо и обыденно. После просмотра вы не сможете спокойно смотреть на пеканский пирог, уверяю.
В череде портретов мужчин разной степени испорченности и низости в картинах Мэй Ленни уверенно занимает первое место. В этом огромная заслуга Чарльза Гродина. Его персонаж не считает женщину за человека, она – разменная монета. Поэтому, ломая жизнь первой жене, переключает внимание на Келли и в конце уже ведет её под венец. Но сам женитьбы не особо и жаждет. Он хочет иметь очередной трофей, игрушку, памятный сувенир, но не спутницу жизни и семейный очаг. Неспроста перед титрами он сидит на диване, в позе роденовского мыслителя, и уже думает о возможностях расторжения нового брака. Ленни сжигает напалмом всё, к чему прикоснётся, в попытках залатать экзистенциальную дыру.
В 2007 году братья Фаррелли, признанные мастера юмора на грани, склепали ремейк под названием «Девушка моих кошмаров». Взяв на главную роль ещё одного нью-йоркского еврея, Стиллера, они поменяли события фильма местами, добавили мешок вульгарностей и влепили банальный хэппи-энд вместо философского финала. Так жестоко с Мэй не обращались даже изощрённые продюсеры.
«Майки и Ники»
«Майки и Ники» называют одним из лучших фильмов Кассаветиса, снятый не им. В этой криминальной драме Элейн Мэй планомерно выкачивает из экрана воздух, заполняет всё пространство картины серостью, жирным светом ночных фонарей и, как рентген, высвечивает глубокий кризис мужских взаимоотношений.
Нагревший на внушительную сумму босса мафии, мелкий грабитель Никки скрывается от возмездия и впадает в дикую паранойю в одном из отелей Чикаго. Его компанию неожиданно скрашивает пришедший Майки – друг детства и бывший соратник по криминальным делам. Вместе они отправляются в одиссею по ночному городу, не подозревая, что один из них обязан прикончить второго до наступления рассвета.
«Майки и Ники» – самый личный фильм Мэй. Его сюжет отчасти автобиографичен и взят из детства Элейн. Когда она жила с семьёй в Чикаго, их соседями была мать с двумя сыновьями-гангстерами. Один из них не получал от родственницы особого внимания, а другой был любимчик с очень проблемным характером. И однажды обчистил главаря группировки. Узнав об этом, бандиты позвонили в дом женщины и сказали, чтобы она прислала виновника для возмездия. Любящая мать совершила «выбор Софи» и отправила на растерзание другого сына.
«Майки и Никки» – лучший фильм Мэй по многим пунктам. Здесь режиссёрка расчётливо и досконально вскрывает подноготную мужских взаимоотношений и выносит неутешительный вердикт: дружбы не существует. А вся крепость отношений базируется на откровенно низких вещах: взаимном вранье, открытом сексизме, унижении прав женщин, будь это жена или любовница, и открытой подлости по отношению друг к другу.
Помогает яснее донести эту мысль до зрителей феноменальный дуэт Джона Кассаветиса и Питера Фалька. Настоящие давние друзья в реальной жизни просто разрывают границы кадра своей бешеной энергетикой. Кассаветис максимально точно передаёт загнанность и моральную неоднозначность своего героя. Его Никки полфильма бредит, неустанно бежит от фатума, ввязывается в драки и делает всё, чтобы его ненавидели. Фальк, всенародный детектив Коломбо, сначала выписывает героя простыми мазками. Даёт время для разгона, чтобы в середине картины, на пустой ночной улице, выдать монолог шекспировского масштаба и показать всю градацию затаённой обиды и злости на Никки.
«Майки и Никки», кроме актёрских перформансов, удивляет кинематографической красотой. Чикаго на экране вбирает в себя атмосферу пронизывающей утраты и внутреннего ада из «Мужей» Кассаветиса. Абсолютно бесцеремонная документальная камера в лучших традициях «нового Голливуда».
Герои совершают, словно по Данте, бегство по городу и попадают в ночной дёргающийся полупустой автобус. Смеются и говорят, но ощущение, что следующая станция – преисподняя, и остановок до неё не предвидится.
«Майки и Никки» – рекордсмен по эскалации вооружённого конфликта между Мэй и продюсерами. И эта история стоит отдельного фильма: перерасхода пленки, а там, на минуточку, было потрачено порядка 1,4 миллиона футов целлулоида. Чтобы понять масштаб катастрофы: на постановку эпохальной саги «Унесённые ветром», которая длилась 4 часа, плёнки ушло в 3 раза меньше.
Случилось это из-за неконтролируемой свободы импровизации от Мэй. Она попросту запрещала операторам выключать камеру, даже если актёры вышли из кадра. «Они же могут вернуться», – повторяла режиссёрка. Съёмочная площадка напоминала сакральный ритуал.
После таких выкрутасов студия отобрала снятый материал и решила собственноручно доделать кино, но Элейн не видела преград, когда дело касалось творческого процесса, поэтому она выкрала плёнку и «взяла её в заложницы» на целый год, чтобы никто не смог уничтожить авторскую задумку. Результат был очевиден: забытая жемчужина 70-х, которая не уступает по уровню накала страстей «Собачьему полдню» Люмета, и уход Мэй в тень на 10 лет для работы скрип-доктором на многих известных проектах: от «Лабиринта» до «Тутси».
«Иштар»
«Иштар» – самый неоднозначный и несправедливо оболганный фильм Мэй. Даже «Врата рая» Майкла Чимино, который похоронил окончательно «Новый голливуд» своей неконтролируемой свободой видения на съёмках, не был так сильно обруган всеми.
После выхода «Иштара» негодовали повально все: и простые зрители, ожидавшие увидеть комедийный боевик (на съёмки ушло порядка 40 миллионов долларов), и признанные критики, вроде Эберта и Сискела. Они камень на камень не оставили от фильма Мэй. И это, вероятно, величайший заговор со времён Уотергейта.
По сюжету двое безголосых певцов, видящих себя новым Саймоном и Гарфанкелом, от безысходности приезжают в восточное государство Иштар, чтобы хоть немного пополнить карманы. Но жизнь вносит свои коррективы, и двое обаятельных чудаков по ошибке становятся мессиями из древнего предания, которые должны положить конец кровавому режиму Иштара.
Этот фильм — удивительный прецедент помеси комедии золотого века Голливуда и острейшей социальной сатиры, которая ничуть не устарела. Такой своеобразный «Тупой и ещё тупее» с нотками «Доктора Стрейнджлава».
Картина пестрит физическим юмором и гэгами из работ знаменитого трио братьев Маркс. Взять хотя бы эпизод с разговором при слепом верблюде на рынке или сцена в пустыне, когда оголодавшие «солисты» принимают стаю бегающих по песку стервятников за долгожданный оазис.
Мэй в «Иштаре» сравнивает американскую политику с ведением шоу-бизнеса. Два эгоцентричных дурня, пытающихся продвинуть своё творчество и записать оригинальный альбом, несмотря ни на что, явно перекликается с американской политикой тех лет, когда патриархальная верхушка власти США хотела насильно даровать свободу жителям Афганистана и Ирака.
Кроме яростной комедийной силы, фильм может похвастаться блестящим кинодуэтом. Хоффман и Битти, играющие двух бесталанных неразлучников в «Иштаре», наслаждаются возможностью наконец сбросить прошлые актёрские представления. Уоррен, известный зрителю как первоклассный дамский угодник, воплощает здесь образ двухметрового неудачника, а Дастин, невротик и главный по ролям аутсайдеров, играет альфа-самца с говорящим прозвищем «Ястреб».
Их персонажи настолько обаятельны и непосредственны в своей глупости, что часто выдают легендарные реплики по типу: «Многим не хватило смелости в 40-летнем возрасте признаться, что он неудачник и жизнь прошла зря, но ты послал всё к черту и сделал так». Надо заметить, что фразу эту Битти говорит Хоффману, когда тот готовится к прыжку со стены своего дома. Или: «Каддаффи? Это далеко?» во время вербовки. Странно, но эти перлы так и не стали классикой.
Снимал «Иштар» сам Витторио Сторраро, маэстро света, подаривший облик «Конформисту» и «Апокалипсису сегодня». Благодаря его взгляду, в некоторых местах картина похожа на «Лоуренса Аравийского» Дэвида Лина: живописные кадры бескрайней пустыни и силуэты двух путников на верблюде. С лёгкой руки Стораро и Мэй одна из сцен превращается в лучшую пародию на того же «Лоуренса Аравийского», отдавая почести известному эпизоду с Питером О’Тулом и горящей спичкой, переходящей в солнечный диск.
Так почему же «Иштар» стал нарицательным бранным словом в американском кинематографе и заставил Мэй бросить режиссуру? Неужто лично ЦРУ сделало всё, чтобы Элейн больше не приближалась к режиссёрскому креслу?
Конечно, нет.
Всё гораздо страшнее и обыденнее. Самую проницательную женщину Америки подвел под монастырь продюсер Дэвид Путтнем, не терпящий раздутых бюджетов и Хоффмана с Битти. Он сделал всё, чтобы картина ещё до выхода пошла на дно.
Появлялись различные анонимки о якобы странном поведении Мэй. Говорилось, что она заставляла выравнивать песчаные барханы для сцены, снимала на заминированной территории и мучила слепого верблюда для достоверной игры. Кроме того, СМИ ещё до появления «Иштара» на больших экранах представляли его как мегаблокбастер летнего периода. Это провоцировало другие ожидания у публики.
Подрывная деятельность прошла на ура. Патриархальный Голливуд отправил «выскочку» на заслуженный отдых, а женская оптика в кинематографе опять была задвинута куда подальше.
«Новый фильм?»
Мэй сейчас 93, и после «Иштара» она не сняла ни одного фильма, кроме документальной ленты про Майка Николса из цикла «Американские мастера», но это не в счёт. Это больше ТВ-работа.
Всё больше в СМИ анонсируются новости о возможном пятом фильме мисс Мэй «Чокнутая». Главную роль должна сыграть Дакота Джонсон. Загвоздка в том, что возраст Мэй довольно внушителен для одиночной режиссуры. Поэтому для подстраховки обязательно нужен теневой постановщик, который сможет закончить ленту в случае непредвиденных обстоятельств.
Элейн Мэй – уникальный пример творческой решимости, оригинального ядовито-саркастического видения отношений и смелости подорвать устои патриархальной корпорации, пусть и ценой собственной карьеры. Мужской мир никогда не был так хрупок и слаб, как под объективом этой бесстрашной режиссёрки и первой женщины, пошатнувшей Голливуд.
Понравился материал? Поделись с друзьями:
Похожие статьи:
