Джим Джармуш — один из тех режиссёров, которых приятно пересматривать. Причём не по одному фильму, а парами-тройками за раз. Не хронологически и не тематически — а вот так, вслепую, когда у двух разных картин вдруг оказывается на удивление много общего. «Мертвец» вышел в 1995-м, «Выживут только любовники» — в 2013-м. Почти двадцать лет и, казалось бы, разные жанры: вестерн и вампирская мелодрама. Но чем дольше думаешь об этих двух фильмах, тем яснее: они ведут «диалог» между собой.
Чужаки везде и всегда
Оба фильма — истории о людях (или существах), которым здесь не место.
Бухгалтер Уильям Блейк (Джонни Депп) приезжает на дикий Запад, попадает в переплёт и с первых же минут оказывается человеком явно не из этого мира — буквально и метафорически.
Вампиры Адам (Том Хиддлстон) и Ева (Тильда Суинтон) существуют среди людей как антропологи среди чужого племени: с интересом, усталостью и лёгким отвращением.
Чужеродность у Джармуша — не драматический конфликт, а экзистенциальное состояние. Его герои не борются с миром — они просто в нём не растворяются.
Что остаётся после смерти
Тема смерти у Джармуша никогда не бывает просто темой смерти. В «Мертвеце» она буквальна: герой умирает весь фильм, и вопрос не в том, случится ли это, — вопрос в том, что происходит на той стороне. В «Выживут только любовники» смерть вывернута наизнанку: вампиры бессмертны, но именно поэтому тема никуда не уходит — она преследует их как тень того, чего они лишены.
Оба фильма задают один и тот же вопрос: что значит существовать, когда обычные правила существования больше не работают?
Поэзия как способ не сойти с ума
В «Мертвеце» герой носит имя реального поэта Уильяма Блейка — и весь фильм превращается в потусторонний поэтический трип, где строки из Блейка звучат в устах индейца Никто почти как заклинания. В «Выживут только любовники» поэзия сублимирована в более широкое понятие культуры: Адам — музыкант, Ева читает с той скоростью, которой любой редактор может только позавидовать.
Искусство здесь — не украшение жизни, а то единственное, за что можно держаться, когда вокруг всё рассыпается.
Музыка, которая говорит вместо слов
В обоих фильмах саундтрек — полноправный персонаж. В «Мертвеце» Нил Янг играет нервные, терзающие электрогитарные соло, которые звучат так, будто инструмент тоже умирает вместе с героем — судорожно, в рывках. В «Выживут только любовники» группа Джармуша SQÜRL создаёт тягучий дроун-рок с лютней — медленные, давящие пласты звука, от которых веет не болью, а вечностью и усталостью от неё.
Музыка в «Мертвеце» — агония, в «Любовниках» — оцепенение. Разные стадии одного и того же.
Время, которое ведёт себя неправильно
Пожалуй, самая изощрённая рифма — в том, как оба фильма деформируют время. В «Мертвеце» оно сжимается: герой умирает на протяжении всего хронометража, и к финалу граница между живым и мёртвым окончательно размывается. В «Выживут только любовники» — противоположное движение: время растягивается до бесконечности. Вампиры помнят Шекспира живым и с тихим раздражением наблюдают, как люди сгорают, как спички — быстро, ярко и бессмысленно.
Джармуш берёт время как пластилин и расстягивает его в разные стороны — но оба раза так, что у зрителя слегка плывёт почва под ногами.
Случайность ли это? Скорее всего, нет — просто Джармуш из тех авторов, кто возвращается к одним и тем же вопросам снова и снова, каждый раз находя для них новую форму. «Мертвец» и «Выживут только любовники» — два разных ответа на одно и то же: как жить (или не жить) в мире, которому до тебя нет никакого дела.
P. S. а ещё в обоих фильмах играет Джон Хёрт, но вы это и так знаете.
Понравился материал? Поделись с друзьями:
Похожие статьи:
